Детская психология
 

Отрасли        психологии


RSS Настроить


ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ
                  ДЛЯ АСПИРАНТОВ





Психосемантика и психодиагностика личности

Диссертант: Шмелев Александр Георгиевич
Год защиты: 1994
Ученая степень: кандидат психологических наук
Научный руководитель: Нет данных по руководителю
Ведущее учреждение: ПИ РАО
Место выполнения: МГУ им. М.В. Ломоносова
Оппоненты: Орлов Ю.М., Дружинин В.Н.
Добавить в закладки
Версия для печати
Отправить на e-mail

ШМЕЛЕВ АЛЕКСАНДР ГЕОРГИЕВИЧ

ПСИХОСЕМАНТИКА И ПСИХОДИАГНОСТИКА ЛИЧНОСТИ

ВВЕДЕНИЕ: ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ.

Актуальность проблемы. Диссертационная работа "Психосемантика и психодиагностика личности" посвящена методическим проблемам исследования категориальных систем сознания личности и возможностей психодиагностики личности с помощью нового класса методик, основанных на использовании семантического шкалирования и объединенных под единым названием "экспериментальная психосемантика”.

В исследовательском плане актуальность данной проблемы обусловлена ее положением - на пересечении психологии сознания и психологии личности. Как это хорошо известно, на опыта не только современной психологии, но к других наук о человеке, принципиально новые научные результаты сегодня получают исследователи, пытающиеся интегрировать знания из смежных дисциплин, пытающиеся работать на стыке разных проблем, подходов, а парадигм.

В практическом (прикладном) плане актуальность поставленной проблемы обусловлена необходимостью расширения арсенала психодиагностических методик, отвечающих современным требованиям и новым возможностям, появившимся с распространением компьютерных информационных технологий.

"Экспериментальная психосемантика" - новое направление, сложившееся в отечественной психологии на рубеже 70-80-х годов, прежде всего благодаря усилиям группы исследователей, работавших на факультете психологии МГУ, к числу которых принадлежит и автор данной диссертации (первые монографии: Артемьева, I960; Петренко, 1983; Шмелев, 1983; среди смежных, близких по духу работ того времени можно указать статьи ленинградцев - Федорова, 1978; Эткинд, 1979: Еремеев, 1979; работы коллег по МГУ в области психофизического многомерного шкалирования - Измайлов, 1980; когнитивной психологии - Величковский, 1962; психологии личности - Столик, 1983). Главная отличительная особенность "экспериментальной психосемантики" - широкое внедрение многомерного анализа данных нового технологического подхода к анализу результатов психологического эксперимента, ставшего особенно эффективным с появлением мощной в доступно» вычислительной техники. Многомерному анализу (факторный, кластерный анализ, многомерное шкалирование и т.п.) прежде всего, подвергались результаты субъективного шкалирования (семантический дифференциал, оценки сходства или различия, тест личностных конструктов и т.п.). Цель этого анализа - реконструкция так называемых "субъективных семантических пространств". Среди наиболее ярких зарубежных представителей психосемантики мы должны указать здесь, прежде всего имена Чарльза Осгуда (Osgood, 1952) и Джорджа Келли (Kelly, 19SS). Отличительной особенностью отечественных работ, использовавших данную технологию, наряду с рядом методических инноваций, стала попытка особой функциональной интерпретации координат семантических пространств в терминах предметно-мотивационного содержания психической деятельности человека.

Хотя сама по себе психосемантика, как она сложилась, тесно связана с технологией многомерного анализе, актуальность проблемы, вынесенной в заголовок работы, и зависит на самом дел от моды на тот или иной методологический или технологический подход, как и от конъюнктуры идеологических и социально-экономических веяний в метаморфоз. Не только профессиональные психологи, исследователя и практики, но также специалисты в области социологии и педагогики, теории и практики управления, юристы, политологи, журналисты, литераторы и просто люди самых разных профессий постоянно оценивают окружающих по их личностным, психологическим качествам с тем, чтобы решать свои профессиональные в просто обыденные житейские задачи. При «том, как это показано РО многих отечественных и зарубежных исследований, эта оценка, как правила, осуществляется в форме заключений о личностных свойствах (чертах). Но выносятся эти суждения очень часто с определенными ошибками, акцентами ж искажениями, » которых проявляется глубокая пристрастность межличностного восприятия. Мы поставили задачу выявления закономерностей в появлении таких искажений, в выяснении того, насколько регулярны взаимосвязи этих искажений с личностными свойствами самих субъектов межличностного познания, насколько реальна перспектива разработки косвенных методик диагностики личности по структуре индивидуальных категориальных систем.

Предмет и метод исследования. Итак, в работе изучался психодиагностический потенциал «семантических пространств" в области категориального восприятия личности - так называемых "личностных семантических пространств" (ЛСП). ЛСП - есть некий вариант модельного представления индивидуальных категориальных систем, операционально трансформированные предмет экспериментальной психосемантики в данной области. Таким образом, групповые в индивидуальные системы значений в области категориального восприятия личности явились ПРЕДМЕТОМ нашего исследования, а МЕТОДОМ - реконструкция ЛСП. Поясним, что ЛСП - «то координатная система, в которой точками изображаются отдельные термины личностных черт, а координатные оси репрезентируют так называемые "личностные факторы". Тем самым ЛСП моделирует семантику личностных черт в покомпонентном, пофакторном разложении и визуализирует это многофакторное (профильное) представление личностной черты через проекции соответствующих точек на координатные оси. В нашей работе ДСП выступает конкретной модель» когнитивной структуры личности. Выяснение взаимосвязей структурных индикаторов ЛСП с мотивационными и диспозициональными свойства личности (личностными чертами) есть частная постановка глобальной общепсихологической проблемы взаимодействия когнитивных и мотивационно-регулятивных структур личности.

Цели и задачи исследования. Циклы исследований, проведенных безвременно уведшей от нас в 1987 году Е.Ю. Артемьевой, руководившей кандидатской диссертационной работой автора (подготовленной в 1979 году), а также нашего коллеги и соавтора В.Ф. Петренко оформлены и успешно защищены в ранге докторских диссертаций. В этих работах утвержден приоритет постановки и методического решения многих проблем, над которыми работал и автор этих строк. Одно из положений, вынесенных на защиту в докторской диссертации В.Ф. Петренко, гласит: “Психосемантический подход открывает возможность исследования личности черве анализ "пристрастности" индивидуального сознания человека, проявляющейся, в частности, во влиянии мотивационной направленности на характер и организацию категориальных структур восприятия и осознания субъектом предметной и социальной действительности, т.е. в широком смысле во влиянии мотивационной системы субъекта на его образ мира" (Петренко, 1989). Целиком, разделяя и поддерживая это положение, мы естественно не можем сделать его декларацию основным содержанием нашего собственного цикла исследований, не дополнив, не углубив его, прежде всего методически, не подвергнув тщательной и всесторонней проверке с параллельным использованием традиционных методик диагностики личности и, в частности, стандартизованных методик, построенных с помощью психометрических алгоритмов - вопросников и тестов.

Наши ранние попытки исследования конкурентной валидности психосемантических тестов по сравнению с личностными тестами (Шмелев, 1983а) столкнулись с рядом принципиальных методических трудностей, обусловленных нестабильностью ЛСП в зависимости от варьирования многих экспериментальных факторов и прежде всего от испытуемого к испытуемому. В нашей кандидатской диссертации мы исследовали природу этой нестабильности и пришли к выводу, что она может быть описана с помощью объяснительного механизма "категориальной установки" (Шмелев, 1979; Шмелев, 1979). Было показано влияние на системы значений установок, относящихся к разным уровням функциональной организации психической деятельности (Асмолов, 1979), Для того, чтобы сбалансировать категориальные установки разных индивидов, устранить возможный артефакт авторского влияния на подбор значимой личностной лексики мы инициировали совместно с В.И. Похилько многолетний проект построения семантического словаря-тезауруса для лексики личностных черт в русском языке (Шмелев, Похилько, 1985а).

Серьезные проблемы возникли и с поиском психометрически корректного многофакторного теста личности, оказалось, что он в нашей стране попросту отсутствует, а практики пользуются сырыми в психометрическом смысле переводами западных тестов. Таким образом, замысел нашего исследования подвел нас к многолетнему проекту адаптации базового личностного тест-опросника 16ЛФ - 15РФ и естественно освоению и внедрению психометрической технологии конструирования тестов (Шмелев, 1984; Шмелев, Похилько, 1985б; Шмелев, 1987).

Таким образом, необходимость предварительного решения объемных инструментально-методических задач на много лет отодвинула работу по проверке гипотез о валидности психосемантических тестов для диагностики личности. Тем не менее, на рубеже 80 -00 годов нам удалось провести серию исследований, давших сложную в неоднозначную картину результатов, для их более глубокого осмысления мы должны были уточнить первоначальную систему задач и гипотез исследования (раздел 3.1 диссертации).

В проверке новой выдвинутой и обоснованной системы гипотез состояла экспериментальная цель исследования, в получении валидных и надежных методических средств (как для решения исследовательских задач, так и для решения практические психодиагностических задач) заключалась методическая цель работы.

Гипотезы исследования. В настоящей работе сформулированы 2 относительно самостоятельные группы ГИПОТЕЗ. Первая группа относится к проверке валидности (содержательной и эмпирической обоснованности) самого представления категориальных систем личностного знания в виде ЛСП. Ключевое место в этой групп гипотез заняла гипотеза 2.1 - о кросс-культурной универсальности глобальных факторов ЛСП по данным таксономических (классификационных) исследований, выполненных на материале разных языковых культур.

Вторая группа гипотез касалась выделения различных психологических факторов, ответственных за два типа индивидуальных трансформаций ЛСП - интегративных (синтетических) я дифференциальных (аналитических):

Новизна работы заключается, прежде всего, в новизне поставленной нами задачи. Впервые в отечественной психологии (и, по-видимому, в подобном объеме впервые в паровой психология) на эмпирическом уровне исследовалось соотношение результатов реконструкции личностных пространств по результатам традиционных тестов, с одной стороны, и психосемантических методик субъективного шкалирования, с другой стороны. Большинство отечественных и западных работ, как правило, отличается приверженностью только к одному из двух указанных направлений, как парадигм, которые мы предложили назвать "объектной " и "субъектной" парадигмой анализа данных (Шмелев, 1982).

Независимым от постановки задачи выступает критерий новизны полученных нами результатов в методик. Нами разработана психометрически обоснованная система новых методик и операциональных приемов реконструкции ЛСП, ряд из которых являются принципиально новыми, по имеющимся у нас сведениям, и для мировой психологии. Разработанные нами версии методик "личностного семантического дифференциала" и "контрольных списков прилагательных» опираются на устойчивые факторную таксономическую модель личностной лексики, реконструированный для 2090 терминов русского языка компьютерных тезаурус личностных черт.

Таким образом, автор настоящей докторской диссертации заявляет о своем приоритете, с одной стороны, в открытии я разработке принципиально нового направления исследований, лежащего на пересечении экспериментальной психосемантаки и психодиагностики личности, и, с другой стороны, в получении фундаментальных научных результатов в виде обладающей межкультурной валидностью факторно-таксономической модели личностных черт русского языка, а также в установлении ограниченной валидности психосемантических методик для диагностики личности.

Надежность, валидность и репрезентативность результатов.

Надежность результатов достигается параллельным использованием независимых однонаправленных методических средств на различных выборках испытуемых, проведением повторных экспериментов, привлечением значительных по объему выборок испытуемых (общее число испытуемых, участвовавших в различных сериях экспериментов и в пилотажных сериях по психометрической адаптации различных тестов не поддается точной оценке и заведомо превышает 10 тысяч человек). В межкультурных исследованиях применялась стратегия двойного независимого прямого и обратного перевода для получения эквивалентных списков дескрипторов личностных черт, использовались традиционные и модифицированные автором алгоритмы факторного и кластерного анализа многомерных данных. Статистическая надежность результатов обеспечивается проверкой устойчивости с помощью расщепления выборки испытуемых, корреляции параллельных форм теста, перетестирования, разнообразных алгоритмов анализа пунктов и расчета консистентности тестовых шкал, расчета коэффициентов конгруэнтности факторных решений. Широко применялись непараметрические. В ранговые статистические критерии, а также традиционные параметрические статистические тесты после особой процедуры нормализации распределения наблюдаемых случайных величин.

Основной стратегией валидизации явилась логика использования комплексной рационально-эмпирической стратегии исследования: проверка совпадения теоретического прогноза, эмпирического результата и независимой интерпретации.

Повышение методической культуры психодиагностических исследований я разработок явилось одной из специальных задач предпринятого цикла работ. Особый акцент на обеспечение надежности результатов вытекал из методической направленности исследования. Значительная часть публикации автор отразила такую методическую направленность исследования.

Положения, выносимые на защиту:

1) Для конструирования и интерпретации результатов личностных диагностических методик как традиционного, так и психосемантического типа, в частности, для теста свободных личностных конструктов, может быть использован построенный автором компьютеризированный словарь-тезаурус, базирующийся на словнике в 2090 слов русского языка и 15 устойчивых для русскоязычной культуры личностных факторах.

2) Зафиксирована устойчивая воспроизводимость в нашей языковой культуре так называемой Большой Пятерки личностных факторов, универсальных в для других языковых культур в лежащих в основе структуры данных и личностных тест-опросников, и психосемантических методик субъективного шкалирования.

3) Альтернативные факторные подели личностного семантического пространства могут совмещаться и непротиворечиво дополнять друг друга в рамках циркуляторной (многомерно-круговой) модели, так как каждый двухфакторный сектор оказывается, маркирован качественно специфичный наименованием особой личностной черты.

4) Индивидуальные и групповые (в том числе межкультурные) трансформации личностного семантического пространства подвержены влиянию следующих психологических параметров и субсчетом личности субъекта:

- стереотипов прошлого опыта,

- актуальной ценностно-мотивационной ориентации,

- личностной диспозиции (стилевые черты темперамента и характера личности),

- содержания "Я-образа".

5) В тех случаях, когда различные перечисленные выше психологические параметры и субсистемы оказывает согласованное, однонаправленное воздействие на индикаторы ЛСП, то эти индикаторы оказываются диагностически валидными симптомами определенных стереотипов опыта, мотивов • диспозиций индивида, но в случае рассогласованием воздействия такие индикаторы утрачивают свою диагностическую информативность. В результате диагностическое применение психосемантических методах следует считать корректным лишь в сочетании с другими методиками и тщательным анализом логики взаимодействия самой диагностической ситуации с актуальной мотивацией конкретных испытуемых.

6) Для создания психологически валидных личностных методик необходимо использовать так называемую четырехпозиционную модель диагностируемого личностного свойства (черты), позволяющую систематически сбалансировать артефакт "Социально* Желательности" - тенденции испытуемых к получению социально-одобряемого результата по тесту.

В этих положениях перечислены лишь главные результаты нашего исследования, получившие в работе наиболее убедительные экспериментальные и содержательно-теоретические доказательства. Ряд гипотез исследования не получили значимого подтверждения. Здесь опущены также ряд побочных содержательных результатов, имеющих конкретно-психологическое значение, выходящее за рамки правя и задач данного исследования.

Практическая значимость. В результате выполненного цикла исследовании разработав комплекс методик в компьютерных психодиагностических в инструментальных систем, внедренных в работу научных и практических психологических центров во многих городах страны, а также использованных в учебном процессе - в обучении психодиагностике студентов психологов.

К числу конкретных методик относятся:

- две формы А и. Б многофакторного личностного опросника 16ЛФ с альтернативной системой диагностических шкал 15РФ, тестовыми нормами и типовыми профилями, собранными на репрезентативной выборке в 1270 испытуемых разной социальной, профессиональной, а половозрастной принадлежности;

- отдельные специализированные тест-опросники: адаптированная версия опросника EPI, тест Склонности к Риску, Тест Ригидности, Тест Суицидального Риска, тест Субъективного Уровня Профориентированности, Тест Социального Мировоззрения, Тест Менеджерского Потенциала, Тест мотивация в компьютерных играх (материалы большинства перечисленных здесь методик освещены в руководствах к практикуму по психодиагностике, изданных в 60-90-е годы в издательстве МГУ);

- специализированные психосемантические методики: тест когнитивной сложности * 11 слов", Тест Юмористических Фраз, семантическая Пространственная Мнемошкала, Методика Субъективной Идентификации, «Репертуарный Личностный Семантически** Дифференциал", Контрольный Список Прилагательных КСП-240.

К числу компьютерных инструментальных и экспертных систем относятся:

- компьютеризированный тезаурус личностных черт ТЕЗАЛ,

- система психометрического конструирования тестов ТЕСТАН,

- система экспресс-диагностики когнитивной сложности и извлечения знаний ДКС,

- система сбора и анализа экспертных оценок по методикам шкалирования ЭКСПАН.

Указанные методические инструменты уже несколько лет применяются практиками в различных отраслях прикладной психологии: индустриальной психологии (для отбора в аттестации кадров), социальной психологии и психологии управления, в педагогической психология, в медицинской психологии, а индивидуальном и семейном консультировании.

Апробация исследования. Основные результаты данного исследования были представлены на следующих отечественных и международных научных конференциях:

- на Всесоюзной конференции "Психологические основы формирования личности в условиях общественного воспитания (Москва, 1979),

- на Всесоюзной конференции "Личность в системе коллективных отношений" (Курск, 1980),

- на Всесоюзной конференции "Научное творчество Л.С. Выготского и современная психология" (Москва, 1981),

- на Всесоюзной конференции "Семья и личность" (Гродно, 1981),

- на VI Всесоюзном съезде Общества психологов (Москва, 1983),

- на Всесоюзной научно-практической конференции "Экспериментальные методы исследования личности в коллективе" (Даугавпилс, 1985),

- на Всесоюзной конференции "Психологические проблемы создания и использования ЭВМ" (Москва, 1985),

- на Всесоюзном симпозиуме "Актуальные проблемы социальной психологии" (Кострома, 1986),

- на научно-практическом семинаре "Когнитивные стили" (Таллинн, 1986),

- на всесоюзной научно-практической конференции «Социальные в психологические проблемы активизации человеческого фактора в народном хозяйстве" (Москва, 1987)

- на Международной конференция "Модели значения" (Варна,

1988),

- на VII Всесоюзной съезде Общества психологов (Москва,

1989),

- на Всесоюзной конференции по искусственному интеллекту

(МИНСК, 1990),

- на 22-й Европейской конференция по математической психологии (Вена, 1991),

- на 2-й Европейской конференции по психологии личности (Гронинген, 1992).

- на Европейской конференции по компьютерному обучению (Йорк, 1993).

- на Европейской конференции по психологическому тестированию (Гронинген, 1993).

По теме диссертации опубликовано 50 научных работ, в ток числе монография "Введение в экспериментальную психосемантику: теоретико-методологические основания и психодиагностические возможности” и три учебных пособия. По теме диссертации под руководством автора подготовлено 19 дипломных и 2 кандидатских диссертационных исследования.

Структура и объем диссертации. Основной текст диссертации состоит из 5 глав, введения и заключения, а такие дополнен 10-ю приложениями с экспериментальными результатами. Объем - 613 страниц. 32 рисунка и 20 таблиц. Список литературных источников насчитывает 272 наименования.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

СТАНОВЛЕНИЕ СУБЪЕКТИВНОЙ ПАРАДИГМЫ.

Первая глава диссертации прослеживает становление так называемой "субъектной парадигмы" анализа данных в современной психосемантике. Эта парадигма анализируется в сопоставлении с так называемой "объектной" парадигмой, характерной для традиционных тестовых методик. Для последней характерна плоская двухмерная структура данных: она описывает человека, как и характеристическая матрица "объект * признак" в естественных науках, в виде набора (вектора) параметров, т.е. в виде отдельной строки плоской двухмерной структуры данных. При проведении многомерного анализа такой матрицы возможно построение только группового факторного пространства. Матрицу интеркорреляций между параметрами (психическими свойствами) можно рассчитать только между столбцами двухмерного массива - вдоль строк, репрезентирующих разных индивидов. В этом случае факторные оси построенного таким образом пространства интерпретируются, как правило, в терминах латентных интегральных свойств индивидуальности, объясняющих родство поверхностных измеряемых параметров.

Такая организация данных в традиционной психодиагностике объективно, логикой самой технологии приводит к ориентации исследований на выявление наиболее устойчивых, неизменных от ситуации к ситуации, биологически детерминированных факторов, связанных с психофизиологической конституцией индивида. В смысле оппозиции "индивид- личность" мы явно имеем здесь объективно обусловленную ориентацию на исследование индивида (в терминах А.Н. Леонтьева, 1075) - лишь только некой анатомо-физиологической предпосылки для дальнейшего развития социализированной, деятельной в рефлексивной личности.

Сотни и тысячи искренних в одержимых ученых внесли огромный вклад, в исследование возможностей естественно - научного подхода к познанию тайн человеческой индивидуальности. Ядерная схема дифференциально-психофизиологического исследования, как известно, базируется на модели корреляционного квазиэксперимента (Готтсданкер, 1982; Кэмпбелл, 1980): на выборке испытуемых регистрируются параметры соматической и неврологической конституции наряду с параметрами психических процессов и поведения, затем подсчитываются статистические коэффициенты корреляции - мера изменчивости (соизменения) одних свойств при изменении других. По этой схеме фактически построены эмпирические исследования отечественных, классиков и ведущих специалистов в области дифференциальной психофизиологии (Б.Н. Теплов, В.Д. Небылицын, Б.Г. Ананьев, В.С. Мерлин, В.М. Русалов, Э.А. Голубева, И.В. Равич-Щербо, И.М. Палей и др.). Обилие отрицательных результатов (отсутствие значимых связей), противоречащих друг другу корреляций в работах разных исследователей (в одного и того же с помощью разных методик и на разных выборках) привело к необходимости теоретического переосмысления подхода. Что выразилось в выдвижении концептов, способных объяснить функциональную лабильность психофизиологических взаимозависимостей: в качестве медиаторного понятия привлекались понятия "индивидуального стиля деятельности" (Климов, 1969), различение “абсолютной и относительной профпригодности” (Гуревич, 1970), "когнитивный стиль" (Палей, Магун, 1979), различение "предметных и социальных свойств темперамента" (Русалов, 1990).

В первой главе диссертации показано, что за схемой корреляционного эксперимента, предопределяющей накладываемые ей ограничения, лежит именно "объектная” организация экспериментальных данных.

Теории индивидуальности, основанные на факторном анализе тестов, или так называемые "теории черт” (наиболее известные зарубежные образцы предложили: Cattell, Еуsenk, Guilford, Gough, Jackson et el.). Не отличаются принципиально по базовой структуре данных от так называемых теорий типов, таких как теории "акцентуаций характера” (И.Б. Ганнушкин, К. Леонгард, А.Е. Личко) или теории психосоматических типов (Э. Кречмер, У. Шелдон). Их отличие от упомянутого выше подхода заключается в том, что производится обобщение (объединение) не столбцов, а строк характеристических таблиц 'индивид * признак”. Подобный взгляд, сближающий теории "типов” и “черт”, предложен также в работе В.М. Мельникова и Л.Т. Ямпольского (1985). Получение теории "типов" из теории "черт" и обратно путем простейшей ротации координатных осей иллюстрируется в нашей работе на примере очень известного двухфакторного пространства Г. Айзенка, оси которого - "эстраверсия-интроверсия", "стабильность-нейротизм” при повороте на 45 градусов дают известные четыре темперамента Гиппократа-Галлена ("сангвиник-меланхолик", "холерик-флегматик"). То есть, "типы" операционально ничто иное, как кластеры, определенные области точек в пространстве "черт", попадающие в определенные сектора в квадранты того же самого пространства.

В отличие от "объектной" парадигмы психосемантический подход оперирует принципиально более богатой трехсторонней структурой данных, которую мы предложили называть "субъектной" парадигмой (Шмелев, 1982). Здесь каждому индивиду соответствует уже не вектор, но целая матрица, отдельный слой "куба" данных. В общем случае по строкам такого куба данных размещаются различные стимульные объекты, а по столбцам - отдельные реакции, или параметры возможных реакций индивида на эти объекты. При семантическом шкалировании на месте реальных стимульных объектов размещаются их вербальные или невербальные символические заместители {"шкалируемые понятия" в методе "семантического дифференциала" Ч. Осгуда, "элементы", вызванные репертуарными инструкциями, в тесте "личностных конструктов” Дж. Келли), а на месте параметров реакции опять же их вербальные заместители ("оценочные шкалы" у Ч. Осгуда, "личностные конструкты” у Дж. Келли т.п.).

Логикой самой технологии наличие матрицы данных создает новые концептуальные возможности для психодиагностики, использующей психосемантические техники. В этом случае матрицу интеркорреляций можно уже рассчитывать не только для групповых, а и для индивидуальных данных. Каждый индивид как бы располагает своей характеристической таблицей "объект * признак" (в предыдущем случае ею располагает только сам исследователь). При реконструкции "семантического пространства" по индивидуальным данным происходит моделирование (более или менее полное или фрагментарное) субъективной картины мира (или отдельной проблемы) именно в том виде, в каком она дана сознанию отдельного индивида. Такой операциональный подход в большей степени отвечает методологическим требованиям исследовательской установки, направленной на изучение личности, а не индивида. В данном контексте личность операционально предстает как индивид, обладающей развитой, семантически организованной картиной мира, обладающий "образом Я" (рефлексией своей позиции или роли в этой картине мира), регулирующий свое поведение на основе процессов категоризации, в частности, процессов, направленных на сохранение смысловой целостности "Образа Я". Поэтому мы и вынесли в заголовок нашей диссертационной работы понятие "личность", настаивая на том, что психосемантический подход создает операциональные предпосылки для проникновения во внутренний мир человека, во внутренний мир личности.

Кроме крайних полюсов на континууме "объектный подход - субъектный подход" в первой главе рассматриваются в промежуточные компромиссные подходы, оперирующие "частичной субъектной структурой" данных. Это, прежде всего подход, основанный на исследовании личности как системы отношении (В.Н. Мясищев, 1960), или установок (В.А. Ядов, 1979). Пример психодиагностической популярной отечественной методики, основанной на этом подходе, - “патохарактерологический диагностический опросник" ПДО (Личко, Иванов, 1981). Этот подход не дает технологической возможности реконструкции модели внутреннего мира личности - "субъективного семантического пространства", так как не располагает матрицей данных для одного индивида, свертывая матрицу до вектора.

В первой главе также дается подробный анализ существующей в зарубежных и отечественных работах критики "объектного” подхода в связанной с ним глубинными технологическими связями "теории черт". Главный аргумент в этой критике - это многократно эмпирически зарегистрированная низкая прогностическая эффективность "теории черт". В. Мишел называет типичный уровень корреляция между тестовым показателем и критерием 0,30 "пределом диспозиционально обусловленной надситуационной устойчивости" (Mjschel, 1968, Хекхауэен, 1986). С позиции теорий "ситуационизма", или "интеракционистского подхода" (Kenrick,. Stringfield, 1980) этот предел обусловлен более высокой значимостью ситуационных детерминант в поведении личности.

Новый взгляд на проблему ситуационной детерминации дает, по нашему мнению, "субъектный подход": на поведение воздействует не сама по себе стимульная ситуация, а ее смысловая категоризация в сознании субъекта. Отсюда становится понятной возможность непротиворечивого увязывания всех кажущихся противоречивыми и разнородными детерминант индивидуального поведения: диспозициональная установка ("черта личности") детерминирует поведение, если деятельность по категоризации наличной ситуации не развертывается, если поведение осуществляется по автоматической схеме "S->R", то есть, как бы бездумно, стереотипно (это возникает в ситуации стресса, дефицита времени, в толпе, охваченной паникой и т.п.). Но чем больше у человека опыта в навыке опосредованного поведения (чем больше он "личность", а не "индивид”), тем больше он строит свое поведение на основе мыслительной деятельности по категоризации текущей ситуация как новой, метиловой, уникальной, вырабатывая тем самым новую, творческую стратегию поведения, направленную на поддержание целостности "Образа Я", самоуважения и самопринятия. Такой подход фактически согласует концептуальную модель психодиагностики с традициями гуманистически ориентированной психотерапии в духе К. Роджерса, близких ему персонологов и его прямых последователей. Тем самым то противоречие, которое существует между не вполне “гуманистичной” технологией традиционных тестов и практикой гуманистической психотерапии, в рамках психосемантического подхода снимается. Недаром тест личностных конструктов Келли уже завоевал такую высокую популярность среди зарубежных и отечественных психологов, придерживающихся гуманистических, “антипсихиатрических" (имеется в виду, прежде всего объектно-организмическая медикаментозная психиатрия) принципов лечения пациента с учетом его внутренней картины мира (см. на русском языке - Франселла, Баннистер, 1967).

Психосемантический подход к личности непротиворечиво дополняет также ставшую последнее время популярной, особенно в области психология способностей "теорию компетентности” (McClelland, 1973; Stemberg, 1985). Действительно, приобретая опыт активной деятельности (особенно профессиональный опыт), человек формирует у себя, прежде всего более развитую, дифференцированную и структурированную категориальную систему. В результате его поведению обеспечивается как бы больше степеней свободы, т.е. поведение более компетентного человека оказывается менее стереотипным, более дифференцированным и пластичным. И в зарубежных, и отечественных экспериментальных работах было показано, что параметр "когнитивная сложность личности" (Bieri, 1955) значительно варьирует в зависимости от предметного содержания деятельности: в частности, профессионалы практически всегда демонстрируют более высокую дифференцированность в своей специальной области независимо от уровня их когнитивной сложности в других областях.

Тем самым психосемантический подход создает технологическую предпосылку для объективного (имеется в виду относительная независимость от интуиция и экспертного опыта самого исследователя-психолога) исследования личности в деятельности и развитии, дает возможность моделировать субъективную картину мира в динамике, в структурных и функциональных трансформациях, обусловленных меняющимся контекстом жизнедеятельности. Но... Это не означает, что при реализации этой предпосылки не возникает специальных методических проблем, резко ограничивающих валидность (надежность и объективность) существующих психосемантических техник.

ПСИХОСЕМАНТИКА ЧЕРТ ЛИЧНОСТИ

Во второй, так же обзорно-аналитической главе диссертации рассматриваются более специальные вопросы, связанные с операциональными ограничениями, которые испытывают “психосемантические техники” со стороны семиотических средств, имеющихся сегодня в арсенале личностной психодиагностики. Как мы уже говорили выше, субъектная парадигма практически не может быть реализована в лабораторных условиях буквально: мы не можем собрать данные о ВСЕХ значимо различных реакциях (или поступках) данного индивида во ВСЕХ значимых для него социально-профессиональных ситуациях. Такой скрупулезный анализ оказывается возможным только в рамках психобиографических исследований жизни выдающихся людей. Он приводит, как правило, к такому соотношению: один "испытуемый" - одни (или даже несколько) нсследователь-биограф. Для целей прикладной психодиагностики психолог-профессионал вынужден (хочет он этого или нет) идти на компромиссы путем использования более или менее валидных лабораторных моделей, замещающих реальное биографическое наблюдения за жизнедеятельностью своих испытуемых (клиентов, пациентов). В психосемантическом подходе это достигается путем замещения стимулов и реакций субъекта их семиотическими, чаще всего вербальными обозначениями (хотя развиваются и невербальные психосемантические техники - см. Артемьева, 1980; Петренко, 1983; 1988). В личностной психосемантике на месте стимулов чаще всего оказываются имена людей из значимого окружения субъекта, а на месте реакций - названия личностных черт да естественного языка (так обстоит дело в методиках типа "тест личностных конструктов", или "личностный семантический дифференциал"), В "квазиобъектной" психометрике, базирующейся на тест-опросниках, связки стимулов и реакции "растворены" (подразумеваются) в содержании развернутых вопросов - вербальных моделей диагностически значимых поступков испытуемого. Абсолютно ясно, что и та, и другая замена не может рассматриваться как эквивалентная. В психологии установок эта методическая проблема осознана как проблема "декларативности” вербальных установок, в психометрике тест-опросников - как проблема "социальной желательности", или в более общем смысле - как проблема достоверности (Шмелев, 1987). В теориях Дж. Келли и Ч. Осгуда правомочность такой замены фактически аксиоматически постулируется (хотя и по-разному обосновывается). Главная задача нашей работы - задача проверки валидности психосемантических методик - выражается в данном контексте в отказе от принятия такого постулата в качестве аксиомы и переводе его в статус рабочей гипотезы, требующей экспериментальной проверки путем использования независимых источников информации о личности.

Такая постановка задачи требует, прежде всего, тщательного анализа семантики личностных черт - способов естественной рефлексии личностного знания в языковой культуре. Следуя культурно-историческому подходу в духе Л.С. Выготского (1960), мы должны рассматривать вербальные обозначения личностных черт как понятийные средства, которые присваиваются в ходе социализации каждый индивидом и используются в большей или меньшей степени активно (очевидно, по разному разными людьми) для структурации собственного опыта межличностного познания и самопознания.

С точки зрения объектной парадигмы, черты - это диспозиции к поведению. С точки зрения субъектной парадигмы, личностные черты - это личностные конструкты, инструменты познания социальной действительности. Личностные черты в "наивной психологике" обыденного сознания выступают в статусе "объяснительного инструмента", объясняющего внутренние причины того или иного поведения людей (рассуждения по типу "Субъект А обманывает, потому что он лживый", ''Субъект В тревожится потому, что он тревожный"). Приписывание человеку определенной черты на основе однократного (или многократного) наблюдения за его поступками подчиняется простейшей логике экстраполяционного прогноза (антиципации), согласно которому в будущем поведения этого человека ожидаются те же черты, которые он проявил в прежних своих поступках.

Для того чтобы производить анализ так называемых - вызванных" личностных конструктов (сформулированных самим испытуемым), для того чтобы стандартизировать обработку и интерпретацию "репертуарных решеток” (матриц с личностными конструктами по строкам), для того, чтобы совместить интерпретацию разнородных личностных тестов, мы должны иметь некий стандарт, семантический норматив обобщенного знания о личностных чертах, вкладывающийся в коллективном опыте носителей определенной языковой культуры в ходе ее культурно-исторического развития (Шмелев, 1985). Taк в нашей работе была поставлена задача реконструкции семантического словаря - тезауруса личностных черт (Шмелев, Похилько, 1985).

Но для выбора аффективной стратегии построения и использования такого словаря мы должны были проанализировать существующие психологические работы по психосемантике личностных черт. При этом в нашей работе не ставилась задача дать исчерпывающий обзор, но осветить лишь основные направления и самые популярные из современных представлений в этой области. Особое внимание, конечно, уделено современным работам последователей Дж. Келли - в рамках достаточно развитой ныне "психологии личностных конструктов".

В работе предложено и обосновано различение научно-философского и обыденно-психологического понятия "личностная черта": если первое диалектически рассматривает "недостатка" человека как продолжение его же "достоинств” (модель так называемой "золотой середины", принятая, в частности, в этике Аристотеля), то второе оперирует моделью "желательной перспективы" (чем больше выражена какая-то добродетельная черта у человека, тем лучше"). Нами предложена и обоснована в работе так называемая "четырех-позиционная" модель личностной черты, позволяющая совместить в единой схеме обыденные и научные представления о личностной черте. Согласно нашей схеме, полноценный научный конструкт можно получать, совместив два взаимно - дополняющих друг друга обыденных конструкта. Например, обыденный конструкт "смелый – трусливый" дает нам научную модель, будучи дополненный конструктом "осторожный - бесшабашный". При этом характеристики "смелый" и "осторожный" размещаются ближе к "золотой середине” реального континуума, так как обозначают умеренную, адаптивную выраженность качества, тогда как характеристики "бесшабашный" и "трусливый" размешается на полюсах континуума, указывая на экстремальную, дезадаптивную выраженность качества. То есть, достоинство "смелость" в избыточной форме превращается в недостаток "бесшабашность", а достоинство "осторожность" - в недостаток "трусливость". Эффект влияния ситуационного контекста на категоризацию предстает в этой схеме как результат перемещения точки отсчета вдоль континуума: если ситуация предъявляет повышенные требования к осторожности, то "смелый" человек может казаться (и называться) "бесшабашным", если же ситуация требует смелых, решительных действий, то "осторожный” человек может показаться "трусливым". Такая предложенная нами "четырех - позиционная" модель личностной черты согласуется с "четырех - полюсной" моделью, исследованной на материале английского языка американским психологом Д. Пибоди (Peabody, 1967; 1970). Он предложил различать "оценочный” и "описательный” компонент в каждом обыденном названии личностной черты. В приведенном выше примере "смелый" и "осторожный" располагаются ближе к позитивному полюсу "оценочного фактора", а "трусливый" и "бесшабашный" - к негативному его полюсу. Тем самым дополняющие друг друга обыденные конструкты как бы представляют собой компенсирующие варианты сцепления "оценочного" (коннотативного) и "описательного" (денотативного) компонентов значения. В "смелом" позитивная оценка сцеплена с принятием, максимизацией риска, а в "осторожном" - с отказом, минимизацией риска. Другие примеры взаимодополняющих пар конструктов: "веселый - угрюмый" и "серьезный - легкомысленный"; "щедрый - скупок" и "расточительный - бережливый", "оригинальный - серый" и "вычурный - нормальный".

Предложенная нами "четырех - позиционная" модель может рассматриваться как аналог в объектной парадигме того, что Д. Пибоди разработал как "четырех - полюсную" модель черты в рамках семантической, субъектной парадигмы. Причины, по которым в актуальном сознании человека, присутствует, как правило, лишь одна пара конструктов из четверки, была связана нами с различными типами предметных и социальных сред обитания и приобретения опыта разными людьми (Шмелев, 1987).

Одним из редких примеров известных вам работ, в которых проводилось сравнение результатов эмпирических исследований черт в тестологическом и семантическом направлениях, явились работы немецкого психолога П. Боркенау. В своих работах он пытался сравнить модели и подходы к чертам личности, классифицировав их в близкой к нашему пониманию логике (Borkenau, 1988, 1990). Представители "объектного" тестологического направления (Cattell. Eyeenk. Guilford. McCray, Costa) исследовали структуру черт с помощью сложных (в лексическом смысле) эмпирических индикаторов - развернутых вопросов из тест - опросников, основной целью этого направления было достижение так называемой "простой структуры": чтобы как можно больше черт однозначно отнести к одному фактору. Это ведет в пределе к появлению большого числа независимых факторов.

Для другого направления - разработчиков так называемых "цыркуляторных" моделей (Leery, 1957; Wiggine, 1979) и сторонников многомерного шкалирования (Roeenberg et al., 1968; Friendly, Glucksberg, 1970; Keiffer et al.. 1975) характерно стремление, наоборот, "упаковать" как можно больше черт в пространство меньшей размерности - как можно плотнее. При этом "циркуляторный" подход стремится достичь максимальной связности - чтобы одна черта как бы переходила в другую через ряд промежуточных градаций (как стрелка часов на циферблате). Представители многомерного шкалирования решают ту же задачу "плотной упаковки" (goodness of fit), но отказавшись от ограничения векторно-сфероидной модели и допуская наличие "идеальных точек" не по краям, а в середине пространства. Большинство работ второго направления оперировали простыми (однословными) индикаторами черт и тем самым примыкали к семантическому крылу исследователей. В наших собственных ранних работах по построению так называемого «личностного семантического дифференциала" (Шмелев, 1932) мы шли целиком в фарватере второго - семантического направления, интерпретировав факторы ЛСП в духе системы Е-Р-А (Сценка-Сила-Активиость) Ч. Осгуда в еще недооценивали возможности получения результатов нового качества за счет интеграции «объектного* и "субъектного" подходов.

Попытка определенного синтеза психосемантического (в отборе материала и методах экспериментирования) и тестологического (в способе интерпретации результатов) направлений содержится в современных таксономических исследованиях лексикона личностных черт. Познакомившись с англоамериканским (Goldberg, 1990), немецким (Angleitner at al., 1990) Я голландским (fie Read, Hoskeas, 1990) таксономическими проектами сравнительно недавно, мы обнаружили, что в них реализуется на материале других языковых культур поставленная и нами задача построения семантического словаря-тезауруса личностных черт. Такой параллелизм в исследованиях, конечно, возник неслучайно, он отражает качественный рост компьютерных мощностей в 80-е годы и появление возможности анализа огромных массивов эмпирической информации, которыми не располагал в свое время, например, такой пионер в этой области, как Раймонд Кэттелл (Cettell, 1945), вынужденный изобретать ряд эвристических правил сокращения вокабуляра личностных черт и получения косоугольной структуры первичных факторов. Неслучайно практически все более поздние исследования - как западные, так и проведенные в России, указывают на невозможность воспроизведения первичных 16 факторов Кэттелла и объективную воспроизводимость только его вторичных факторов, и то нередко специфическим образом повернутых и трансформированных, соединяющихся с семантическими факторами Нормальной и Прагматической оценки человека (Забродин, Похилько, Шмелев, 1987).

Наиболее примечательным достижением современных таксономических проектов оказалось устойчивая воспроизводимость на материале разных языковых культур так называемой "Большой пятерки факторов (Big Five). Была показана высокая степень инвариантности Большой пятерки и для лексических данных, и для тестологических данных (Costa, McCray, 1985), а также возможность "плотной" упаковки множества естественно-языковых названий черт в различные квадранты и сектора этой Пятерки факторов В рамках новейших многомерных циркуляторных моделей (Rofstae et al.r 1992; Johnson, Oatendorf, 1993). При различных поворотах факторов в пространстве Большой Пятерки возникают возможности их интерпретации то в большей степени в "объектном" смысле (как факторов темперамента, весьма сходных с факторами Айзенка и вторичными факторами Каттелла), то в большей степени в "субъектном" смысле (как факторов семантической оценке человека человеком). На сегодня мы должны считать Большую Пятерку моделью, являющуюся наилучший эмпирическим приближением к тону "обобщенному личностному семантическому пространству" (Borkeneu, 1990), в которое можно спроецировать и названия черт, и вербальные описания диагностически значимых поступков ("прототапических актов"), и индивидуально специфичные варианты и трансформации так называемой "имплицитной (подсознательной) теории личности", которой руководствуется каждый взрослый человек при категориальном восприятии другого человека.

ГИПОТЕЗЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

В третьей главе формулируются и обосновываются две группы гипотез исследования, а также содержатся описание многоэтапной работы по созданию двух главным методических инструмента - русскоязычного словаря-тезауруса личностных черт в русскоязычной версии многофакторного опросника 16ЛФ.

Первая группа гипотез выглядит несколько нетрадиционно. Здесь речь идет не о гипотезах, которые постулировали бы функциональную зависимость между двумя переменными или условную связь двух событий по схеме вывода "если А, то Б". Здесь идет речь о проверке валидности так называемых "модельных представ» ленив" - целостных системных принципов организации "личностного семантического пространства" (ЛСП) в более широко - личностного знания в целом, в состав этой группы вошли пять следующих гипотез: 1) глобальные кросс-ситуационные факторы ЛСП обладают межкультурной универсальностью; 2) результаты личностных опросников детерминированы психосемантически - находятся под влиянием структуры ЛСП; 3) четырех-позиционная модель личностной черты позволяет объяснять противоречия категориального восприятия личности; 4) ЛСП обладает многомерной континуальностью, которую в частном случае можно смоделировать с помощью многомерных циркуляторных моделей, 6) ситуационно-специфические личностные черты, зафиксированные в "психосемантическом атласе личностных черт" в виде кластеров синонимичных терминов, отражают нормативно-ролевую структуру ожиданий для особых классов ситуаций и видов предметной и социальной деятельности.

Вторая группа из 8 гипотез отражает возможную связь двух структурных трансформации ЛСП (объединение и разделение координат) с различными личностными свойствами и инстанциями личности: а) индивидуальный опыт, б) актуальная мотивация, в) позиция наблюдателя (точка зрения), в) Я-образ. При этом объединение, или сцепление, координат связывается нами с эффектом так называемой "биполяризации" ДСП: когда два (или больше) в норме независимых семантических фактора объединяются у субъекта в единый монолитный фактор, то возникает как бы поляризация квазивещества этого пространства вдоль оси «того нового, сверхмощного фактора. Тем самым в настоящем обобщающем текст впервые предлагается объединить два феномена, которые ранее, в прежних работах, нами рассматривались как различные. В этом случае показатель "сцепления" координат (Похилько, Шмелев,1964) может рассматриваться как частный случай параметра "различающая сила" (Cantor, 1976; Шмелев, 1979) с учетом вращения: в результате сцепления повышается различающая сила нового интегрального фактора, проходящего в континуально-многомерном ЛСП под углом в 45 градусов к предыдущем осям.

В третьей главе даются подробные обоснования и иллюстрации к каждой из 8 дифференциально-психологических гипотез.

Во втором и третьем параграфах третьей главы излагается подробная, многоэтапная история разработки тезауруса личностных черт в русском языке и русскоязычного базового многофакторного опросника. В первом случае мы пытались эмпирико-статистически структурировать субъективные оценки сходства однословных дескрипторов личностных черт, во втором случае мы работали в традиционной психометрической парадигме - пытались на материале русской культуры добиться диагностически валидных эквивалентов для развернутых вопросов (пунктов) популярного в мировой практике теста Кэттелла 16PF. Второй проект привел нас к необходимости отказа от использования прямых переводных эквивалентов для пунктов Кэттелла, не работавших в условиях нашей культуры, и к замене в общей сложности 89 (45 для формы А и 44 для Формы В) пунктов на оригинальные, а также к введению дополнительной 17-й шкалы «социальной желательности". Так возник модифицированный русскоязычный тест Кэттелла 17ЛФ, ныне широко используемый в бланковом и компьютерном вариантах в самых разных областях практики более чем 100 организациями в Россия и странах СНГ (только по официальному списку). Подчеркнем, что эта работа, по-видимому, является одной из первых в России легальных адаптаций и публикаций западного личностного теста, так как для ее завершения автором была получена лицензия от Института Кэттелла, признавшего предложенную автором версию теста как удовлетворяющую необходимым психометрическим стандартам качества я разрешившего его распространение.

Здесь, в кратком тексте автореферата не представляется возможным изложить историю работы над двумя указанными проектами более конспективно, чем это уже сделано в самом тексте диссертации и в соответствующих публикациях автора (Шмелев, Похилько, Козловская-Тельнова, 1988; 1991; Шмелев, Похилько, Бурмистров, Соловейчик, 1989). Подчеркнем, что эти проекты разрабатывались вами не изолированно друг от друга, но с перспективой прямой интеграции и взаимодействия. Так, например, в рамках первого проекта (словарь-тезаурус) на базе экспертных оценок 84-мя профессиональными психологами 2090 терминов мы получили 15 оригинальных русскоязычных факторов (15РФ), которые являются более релевантными русскоязычной социокультурной традиции. И с помощью дополнительной серии экспертных оценок эти 15 факторов были связаны нами с 187 пунктами русскоязычной версии тест-опросника Кэттелла 17ЛФ. В результате на одном и том же множестве высказываний оказались реализованы параллельно две альтернативные системы факторов, что позволяет при интерпретации результатов использовать как богатый международный опыт, так и систему культурно-самобытных представлении в рамках русскоязычной имплицитной теории личности.

ПРОВЕРКА ЗАЛИДНОСТИ МОДЕЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

В четвертой главе описываются эксперименты и обсуждаются результаты, связанные с первой группой гипотез.

Наиболее убедительную систему доказательств автору удалось собрать в пользу гипотезы 1.1 - о межкультурной универсальности глобальных факторов. В наших работах с помощью различных методических средств ("интервальных" суждений о сходстве черт и "экстериальных" суждений, приписывающих черты людям), на основе различных семиотических форм фиксации личностных черт (названия естественного языка и утверждения тест-опросников), на разных по составу и объему выборках испытуемых (профессиональные психологи, учителя, студенты непсихологических вузов и т.п.), на разном социально-перцептивном материале (школьники, национальные стереотипы, "Образ -Я" и др.), на основе строгих процедур сравнения ваших результатов с результатами зарубежных и прежде всего англо-американских исследований (расчет в анализ матриц конгруэнтности факторных структур) были воспроизведены пять устойчивых факторов, аналогичных тем, которые были получены ранее в исследованиях других языковых культур:

1) Дружелюбие-альтруизм,

2) Интеллект-креативность,

3) Экстраверсия-активность,

4) Сознательность-самоконтроль,

5) Эмоциональная устойчивость, уверенность в себе.

Эти факторы имеют двоякую интерпретацию при разных поворотах обобщенного "личностного семантического пространства":

а) субъектная, психосемантическая интерпретация позволяет рассмотреть эти факторы как различные аспекты субъективной функционально-деятельностной оценки человека человеком, приложимые к самому широкому классу ситуаций,

б) объектная, темпераментальная интерпретация рассматривает эти факторы как наиболее общие параметры структурно-динамических индивидуально-психологических различий, проявляющихся в самых разных по своему предметному содержанию ситуациях и видах деятельности.

Гипотезу 1.2 о психосемантической детерминации личностных опросников следует на основания наших результатов сформулировать в более слабой и дифференцированной форме - как гипотезу о родственности семантических структур в званий о личности, лежащих в основе данных, получаемых с помощью оперирования терминами черт и с помощью ответов на вопросы тест-опросников, т.е. как гипотезу о родственности психосемантических техник и опросников. Мы проверяли эту гипотезу, сравнивая на прямую (путем расчета корреляций на одной и той же выборке испытуемых) результаты психосемантических (КСП-240) и тестовых (русскоязычная версия Коста-Капрара-Русалов) методик. Были обнаружены высокие значимые корреляции, такие же высокие, которые можно обычно зафиксировать только при использовании однотипных методик (на уровне 0.5 - 0.7). Ничего удивительного: и та, и другая методика - варианты единого метода стандартизованного самоотчета, который апеллирует к структурам ДСП. Мы также сравнивали диагностическую емкость альтернативных систем факторов 16ЛФ в 15РФ на 1218 протоколах по форме А нашего базового опросника. Оказалось, что факторы 15РФ менее коррелированы между собой (дают больше ортогональных вторичных факторов), но и менее дискриминативны, чем факторы 16ЛФ, которые в большей степени сфокусированы на "эстраверсии" и "эмоциальной стабильности" - более значимых из Большой Пятерки в условиях тестологической парадигмы.

Значительная часть вопросов большинства личностных тестов либо в явной, либо в менее явной форме предполагает совершение испытуемым умственной работы (категоризации), аналогичной атрибутированию черт личности самому себе. В факторной структуре личностных опросников воспроизводятся те же самые универсальные факторы, что и в структуре психосемантических техник (контрольные списки, семантический дифференциал, тест конструктов, парные оценки сходства). Именно в той степени, в какой в вопросе теста удается уйти от прямого или косвенного приписывания известной личностной черты к описание конкретного поведения в конкретной ситуации, в такой степени система латентных переменных (факторов), лежащих за личностным опросником, уходит от субъектной по своей природе "обыденной концепции личности" (или "имплицитной теории личности") к реальным темпераментным кросс-ситуационным и предметно-ситуационным личностным переменным.

При факторизации простых одномерных тест-опросников мы обнаруживали, как правило, два фактора. Такое наличие минимум двух независимых факторов при факторном анализе однофакторного диагностического инструмента (тест-опросника или контрольного списка) служит весомым доказательством эвристичностн модельного представления о четырех-полюсном строении личностной черты (гипотеза 1.3).

Вектор сознательной рефлексия содержания вопросов приводит к их группировке прежде всего вдоль факторной оси "Социальной желательности". Для повышения достоверности теста-опросника необходимо применить стратегию балансирования соцкальной-желательности - равномерно заполнить пунктами теста (или контрольного списка) все квадранты двухфакторного пространства "Диагностический фактор + социальная Желательность", в противном случае (при неравномерном заполнении) возникает систематическое сцепление диагностического фактора с фактором Социальной желательности, и, лишаясь так называемой "дискриминантной валидности" относительно Социальной желательности, тест теряет такое важнейшее свойство валидности, каким является "достоверность" (сопротивляемость мотивационным искажениям).

Но двухмерная четырех-полюсная модель строения личностной черты не исключает дополнительного применения более обобщенной "четырех-позиционной модели личностной черты". Полученные нами данные исследования семантики национальных стереотипов говорят о том, что в сознании респондентов могут одновременно совершаться парадоксальные приписывания одному и тому же стимульному объекту крайних (дезадаптивных) полюсов личностной черты.

Взаимное смысловое родство различных альтернативных систем покомпонентного (многофакторного) представления ЛСП ("личностного семантического пространства") ярко иллюстрируют так называемые "циркуляторные модели" (гипотеза 1.4). Производя реконструкцию на русскоязычном лексическом материале (и по нашим собственным эмпирическим данным) пятимерной циркуляторной модели В5С для перечисленных выше пяти Больших универсальных факторов, мы не только получили устойчивые хорошо интерпретируемые результаты, но и показали возможность связать непротиворечивыми структурными отношениями циркуляторную глобальную модель ЛСП и локальную четырех-позиционную модель личностной черты. Тем самым получены серьезные аргументы в пользу того, чтобы считать гипотезы 1.3 и 1.4 не противоречащими и взаимно дополняющими друг друга.

С помощью особым образом модифицированного алгоритма кластерного анализа мы получили 240 семантически компактных кластеров из нашего базового словника в 2090 черт личности. Эти кластеры могут быть размещены в секторах циркуляторной модели ЛСП, но в каждый сектор в принципе попадают различные кластеры, смысловые различия которых корректнее всего интерпретировать на основе ситуационно-ролевого содержания поведения и деятельности (гипотеза 1.5). В предлагаемом нами варианте "Атласа личностных черт" совмещены принципы иерархической классификации и логика циркуляторной пространственной модели (приложение 10) конечно, мы понимаем, что пока нам не удалось сформулировать операциональных критериев проверки валидности модельного представления, отвечающего гипотезе 1.5, настолько же строгих как по отношению к гипотезе 1.1, но все же полученный нами когнитивный продукт - "Атлас личностных черт" - является конкретным аргументом в пользу правомочности подобного модельного представления.

Тем самым рейтинг достоверности первой группы проверяемых нами гипотез можно установить таким образом. С высокой уверенностью на сегодня можно принять гипотезы 1.1, 1.3 и 1.4. С меньшей уверенностью и с определенными оговорками мы приминаем как эвристичными идеи, заключенные в гипотезах 1.2 в 1.5.

Важнейшим достоинством первой группы гипотез • соответствующих модельных представлений является их системная комплиментарность - все эти представления уживаются друг с другом и дополняют друг друга в рамках единого конкретно-операционального подхода к эмпирическому описании личности в ее индивидуальных особенностей.

ПРОВЕРКА ВЛЛИДНОСТИ ПСИХОСЕМАНТИЧЕСКИХ ТЕСТОВ.

В пятой главе обсуждаются результаты серии экспериментов, посвященных проверке второй группы гипотез.

Особенность этих результатов выразилась в том, что значительная их часть была получена в течение ряда лет, предшествовавших появлению новых методических средств, таких как словарь-тезаурус личностных черт, а также предшествовавших нынешнему уровню модельных представлении и пониманию взаимной трансформируемости этих модельных представлений друг в друга. В силу этого многие из этих экспериментов оперировали, например, параметрами "различающая сила" и "сцепление" координат ЛСП как независимыми.

В пятой главе дается экспозиция разнообразных результатов, регистрирующих значимую связь различных параметров ЛСП в личностных свойств индивидов. Это связь "различающей силы" с направленностью социометрического выбора (Шмелев, 1979), с такими видами значимой актуальной мотивация как "мотивация достижения" (Кондратьева я др., 1980), с содержанием профессиональной мотивации (Габидулина, 1991), с мотивацией, зарегистрированной с помощью проективной методики ТАТ (Бабина, Шмелев, 1987), с личностными чертами, выявленными с помощью ГОЛ - "групповой оценки личности" (Шмелев, Болдырева, 1982), с помощью идентификации ролевой позиции (Соскин, Шмелев, 1986), со стилем межличностного, в частности, родительского восприятия в семье (Шмелев, Кондратьева, 1981; Шмелев, Спиваковская, Таги-Заде, 1985), с уровнем самоотношения и локуса контроля (Фомичева и др., 1991). Для параметра "сцепление" мы получили значительно меньше результатов в силу, прежде всего сложности и трудоемкости в реализации схемы корректного валидизирующего эксперимента, всем необходимым критериям такого рода удовлетворяет, пожалуй, лишь наш совместный эксперимент с В.И. Похилько по проверке конвергентной валидности ЛСД ("личностного семантического дифференциала") и ПМШ ("пространственной мнемошкалы). В этом эксперименте однонаправленное сцепление факторов Оценки -Моральности и Силы-Адаптивности была зарегистрирована как для психосемантического теста, так и для объективной мнестической методики (Похилько, Шмелев, 1984). Сцепление выполняет, как правило, функцию психологической зашиты "Я-образа": дескриптивный фактор сливается, как правило, с положительным полюсом фактора Оценки тем своим полюсом, на котором размещается "Я-образ" субъекта. В разных проведенных нами экспериментах было показано, что лица с низким потенциалом адаптивности, с низким самоуважением, имеют тенденцию к склейке фактора Оценки с негативным полюсом фактора Силы-Адаптивности (по формуле "все адаптивные - подлецы-приспособленцы"), тогда как у лиц с более высоким самоуважением фактор Оценки либо более независим от Силы, либо даже иногда склеивается с ее положительным полюсом (по формуле "в здоровом, сильном теле - здоровый дух").

Гипотезы из второй группы в большей мере связаны логически альтернативными отношениями. В самом деле, идеальной для возможностей личностной диагностики была бы такая ситуация, когда один из операциональных индикаторов ЛСП давал бы нам информацию о мотивации индивида, другой индикатор - о стереотипах прошлого опыта, третий - о "Я-образе". Но, к сожалению, мы обнаружили такую ситуацию, когда разные психологические инстанции оказывают свое детерминирующее воздействие на одни и те же эмпирические индикаторы ЛСП и последние, в силу этого, не могут рассматриваться как диагностически ценные показатели по отношению к каким-то концептуально определенным психологическим параметрам личности. Когда такое влияние параметров личности на индикаторы ЛСП оказывается противоречивым (т.е. когда, грубо говоря, мотивация тянет в одну сторону, опыт в другую, а "Я - образ* - в третью - как своего рода 'лебедь, рак и щука"), то мы вообще не обнаруживаем в эксперименте никакой статистически значимой связи. Если же мы обнаруживаем статистические значимые связи между индикаторами ЛСП и какими-то критериальными параметрами (показателями других традиционных тестов, оценкой наблюдателей и т.п.), то, во-первых, эти связи оказываются не слишком высоки по плотности (в пределах значений 0.З-0,4 стандартной корреляция), а, во-вторых, это является, как правило, результатом содружественного, взаимно-усиливающего влияния на ментальную сферу субъекта со стороны разных личностных инстанций, и мы не можем точно сказать, что лежит за данным индикатором - прошлый опыт, актуальная мотивация или защитная реакция субъекта по поддержанию собственной самооценки.

В силу перечисленных выше обстоятельств мы должны на сегодня сделать следующий вывод о диагностических возможностях стандартизованных психосемантических методик: их экспериментально-психометрического обоснование не позволяет пользоваться этими методиками изолированно, они должны дополняться приведением независимых традиционных тестов и, что самое важное, объективными наблюдениями и сбором биографической информации, а также данными нестандартизированной беседы.

Впрочем, по-видимому, не следует драматизировать излишне отрицательный итог наших усилий по проверке 'второй группы гипотез.

Во-первых, мы проверяли диагностическую информативность главным образом методик, основанных на так называемых заданных личностных конструктах. Имеющиеся в нашем распоряжении компьютерные ресурсы позволяли количественно обрабатывать результаты именно таких, стандартизованных методик. Но в будущем я уже сейчас как раз в результате построения компьютеризированного тезауруса личностных черт, в результате опоры на хорошо структурированный "Атлас личностных черт" появляется возможность стандартизированной обработки тестов со свободными, так называемыми "вызванными" личностными конструктами, диагностическая давность которых является, по-видимому, несомненно, более высокой.

Во-вторых, все выводы, которые мы сделали в применении к психосемантическим тестам, в полной мере относятся и к таким традиционно излюбленным личностными психологами методикам, какими является проективные методики. Ведь, как это хорошо известно, серьезным опытным специалистам, и проективные методики не дают универсально-надежных формальных диагностических индикаторов. Один и тот же индикатор следует интерпретировать в системном контексте с другими и увязывать с независимыми источниками информации о человеке. Только тогда можно сказать, что в одном конкретном случае имела место классическая проекция содержания мотивационно-напряженной фрустрированной потребности, а в другом случае, несмотря на внешний драматизм, имела место только репродукция некоторого культурного штампа без всякой личностно-значимой символики вообще. Таким образом, психосемантические методики в исследовании личности, по-видимому, должны занять место во многом близкое к тому, которое занимают проективные техники. Их же определенное преимущество состоит в более высокой степени стандартизации, требующей от психолога не столь высокой квалификации, которую можно приобрести в случае проективных методик только длительным обучением. Заманчивые возможности открывает перспектива использования многозначных соответствий между различными индикаторами ЛСП и психологическими параметрами. Но эту возможность могут дать только компьютерные версии психосемантических тестов (эта возможность обосновывается экспериментальными данными в последнем параграфе 5.3).

Полученные нами результаты дают не только ценный материал для психодиагностики, но и для методики организация экспертных оценок человека человеком, обычная стратегия повышения объективности экспертных оценок состоит в сбалансировании индивидуальных искажений путем подбора максимально большего числа •независимых судей", суждения которых не только не зависят одна от другого, но и считаются подверженными противоположным искажающим тенденциям, в силу чего усредненный результат оказывается ближе к объективному показателю. Но реально обычно никто не контролирует мотивацию судей, чтобы гарантировать ее разнонаправленность. Исключение, пожалуй, составляют процедуры, наработанное в многовековой культуре судопроизводства: профессиональные мотивации прокурора я адвоката задаются в современном судопроизводстве как нормативно противоположные, так что смещение критерия категоризации у прокурора в сторону ложной тревоги компенсируется смешением критерия у адвоката в сторону «пропуска» (на основании презумпции невиновности). В действительности, при вынесении суждений о личности другого субъект бессознательно накладывает на этого другого категориальную сетку собственного "жизненного мира". И разработанная нами четырех - позиционная модель предупреждает об опасностях многообразных последствий такого наложения.

Сказанное здесь делает очевидным, что в особо ответственных случаях - для получения надежного усредненного психологического портрета человека (кандидата в космонавты, президенты, телеведущие и т.п.) - мы должны контролировать с помощью психосемантических методик несмещенность категориальных установок совокупной выборки экспертов.

ВЫВОДЫ

1. Теоретико-методологический анализ и сравнение традиционного психометрического и нового психосемантического подходов к диагностике личности показал, что коренное различие между ними можно усмотреть в структуре экспериментальных данных: если традиционный тестологический подход оперирует плоской двумерной структурой данных "индивид × фактор", то психосемантический подход имеет двухмерную структуру "объект × признак" (или "элемент × конструкт") для каждого отдельного индивида и в общем случае оперирует "кубом данных*.

2. Важнейшим семиотическим средством для описания категориальных структур сознания в области восприятия личности являются термины личностных черт из естественного языка. Для объективной аналитической в тем более компьютеризированной интерпретации таких категориальных структур следует разрабатывать и использовать специализированный словарь-тезаурус личностных черт.

3. Научные и житейские понятия в области личностных черт отличаются друг от друга наличием у последних ярко выраженного оценочного компонента - позитивного на одном из полисов биполярного личностного конструкта и негативного на противоположном полюсе. Из двух житейских биполярных конструктов, отличавшихся друг от друга противоположной направленностью оценочного компонента, можно составить один научный конструкт, если разместить их по схеме, соответствующей так называемой "четырех -позиционной модели личностной черты.

4. Глобальные факторы, выявляемые в разных языковых культурах в результате анализа лексики личностных черт, практически совпадает с факторами, выявляемыми в результате факторного анализа пунктов личностных тест-опросников, что доказывает гипотезу о существовании единой категориальной системы, которую удобно описывать на модельной языке "личностных семантических пространств" (ЛСП), В этой системе могут быть отображены в термины черт, и пункты личностных тестов, и житейские, и научные понятия, описывающие личность.

5. Пять наиболее устойчивых факторов в райках одной языковой культуры оказывается наиболее устойчивыми и при проведении межкультурных сравнении, в частности, при сравнении русской и английской лексики личностных черт. Эту "Большую Пятерку" личностных факторов следует одновременно интерпретировать и в терминах тестологического "объектного" подхода (как черты темперамента индивида), и в терминах психосемантического "субъектного* подхода (как факторы ЛСП).

6. Различие многих независимых научных и житейский факторных систем и моделей личностного семантического пространства снимается путем инвариантной трансформации вращения координат, что позволяет выдвинуть концепцию многомерной континуальности я избыточного лексического кодирования различных секторов "личностного семантического пространства. Удобным конкретным модельным представлением многомерно-континуального ЛСП являются так называемые "циркуляторные" модели ЛСП, в рамках которых могут быть непротиворечиво отображены как житейские (биполярные), так и научные (четырех-полюсные) понятия.

7. Совмещение принципов глобальной факторной организация в локальной кластерной организации в словаре-тезаурусе личностных черт позволяет получить один из вариантов так называемого "Психосемантического атласа личностных черт", в котором легко ориентироваться для решения различных исследовательских и практических задач.

8. Межиндивидуальные различия ЛСП можно описать с помощью вариация в "различающей силе" глобальных факторов ЛСП, а также их сцепленности-независимости.

9. Такие значимые психологические свойства и структуры личности, как стереотипы прошлого опыта, актуальная мотивация, личностно-стилевые установки и "Я-образ", в разных ситуациях и у разных субъектов с разной степенью интенсивности влияют на параметры ЛСП, вызывая в них симптоматические трансформации и искажения. По групповым данным мы можем констатировать наличие значимых, ненулевых коэффициентов корреляции, подтверждающих потенциальную валидность психосемантических методик.

10. Возможность "обратной" диагностики - восстановления информации о личностных свойствах по изменению параметров ЛСП - затруднена наличием множественных причинных связей между этими свойствами и параметрами ЛСП. Как правило, при резко выраженных особенностях в параметрах ЛСП наблюдается однонаправленное согласованное воздействие всех личностных свойств на ЛСП. В этих случаях возможна достаточно точная диагностика. Но при разнонаправленном воздействии этих свойств на ЛСП, что бывает гораздо чаще, такая диагностика оказывается слишком неточной - не решает задач индивидуального диагноза и прогноза. Таким образом, в большинстве случаев психосемантическая диагностика требует параллельного использования независимых методов и источников информации о личности.

11. Выявленное закономерное причинное воздействие личностных свойств на параметры ЛСП обосновывает необходимость использования личностной психодиагностики при отборе экспертов - для вынесения ими точных экспертных оценок личностных качеств в наиболее ответственных случаях, так как при наличии у самих экспертов выраженных личностных особенностей (акцентуаций) вероятность ошибочных оценок резко повышается.

ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ.

Содержание диссертации отражено в 50 публикациях, основными из них являются следующие:

1. Психологическая обусловленность индивидуальных различий в понимании значения слова. - В кн.: Исследование проблем речевого общения. - И.: Институт языкознания АН СССР, 1979, с. 157

2. Психосемантический подход к проблеме диагностики моральной воспитанности. - Тезисы докладов Всесоюзной конференции "Психологические основы формирования личности в условиях общественного воспитания". - П.: ВИИ ОиПП АПН СССР, 1979, с. 250-252.

3. Подвижность координат субъективного семантического пространства как проявление категориальной установки. - Вестник Моск. ун-та. Психология, 1979, 3, с.24-35.

4. Теоретические предпосылки психосемантического подхода к исследованию личности. - Тезисы докладов Всесоюзной конференции в г. Курсе "Личность в системе коллективных отношений." М.: АПН СССР, 1980, ,с. 124-125. (Соавт. В.Ф. Петренко)

5. Психосемантический анализ стилей межличностного восприятия в семье. - В кн.: Семья и формирование личности / ред. А.А. Бодалев. - П.:НИИ ОП АПН СССР, 1981, в,80-86 (Соавт. А.С. Кондратьева).

6. Многомерный статистический анализ в межкультурных и дифференциально-психологических исследованиях субъективного лексикона . - В кв.: Статистические методы в общественных науках. Сборник обзоров. П.: ИНИОН, 1982, с. 63-96.

7. Традиционная психометрика и экспериментальная психосемантика. - Вопросы психологии, 1982, 5, с. 36-46.

8. Об устойчивости факторной структуры личностного семантического дифференциала. - Вестник Московского университета. Психология. 1982, 2, с. 64-67.

9. Психосемантика юмора и диагностика мотивов. - В кн.: Мотивация личности / ред. А.А. Бодалев. - П.: Педагогика, 1982, с. 108 - 120 (Соавт. В.С. Болдырева).

10. Семантическая пространственная мнемошкала – новая измерительная техника в экспериментальной психосемантике. Вестник Моск. ун-та. Психология, 1982, 4, 30-41 (Соавт. В.И. Похилько).

11. Введение в экспериментальную психосемантику: теоретико-методологические основания я психодиагностические возможности. П.: Изд-во Моск. ун-та, 1983. - 158 с.

12. Концепция систем значений в экспериментальной психосемантике. - Вопросы психологии, 1983, 4, с. 16-28.

13. Психосемантические методы в диагностическом описании субъекта межличностного познания. - В кн.: Вопросы психологии межличностного познания и общения. - Краснодар; Изд-во Кубанского университета, 1983, с.99-108.

14. Семантическая структура межличностной оценки и самооценки у лиц с нормальным и повышенным артериальным давлением. Психологический журнал, 1983, с.87-93. (Соавт. А.С. Кондратьева).

15. Матричные тесты (психосемантические методы), в кв.: Практикум по психодиагностике. Дифференциальная психометрика. /ред. В.В. Столин, А.Г.Шмелев. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. -136 -150.

16. Конвергентная валидность ПМШ и ЛСД: диагностика сцепления координатных осей субъективного семантического пространства . - Новые исследования в психологии. - Н.: Педагогика, 1984, N1, 9 -13. (Соавт. В.И. Похилько)

17. Анализ пунктов при конструировании и применении тест-опросников; ручные и компьютерные алгоритмы. - Вопросы психологии, 1965, 4, с. 126-133 (Соавт. В.И. Похилько)

18. Семантический словарь личностных черт - имплицитная теория личности в системе коллективных представлений. - В кн.: Экспериментальные методы исследования личности в коллективе. Тезисы Всесоюзной научно-методической конференции. - Даугавпилс: ДПИ, 1995, с.45-47.

19. Экспериментальный подход к построению базисного семантического словаря личностных черт. - Вестник московского университета. Психология. 1985В, 3, о. 3-10 (Соавт. В.Н. Похилько).

20. Опыт экспериментально-психологического исследования смысловой структуры родительской позиции, - в кн.: Психолого-педагогические проблемы деятельности в общения школьников по месту жительства. - и.: Педагогика, 1935, с.32-44. (Соавт. А.С. Спиваковская, Д.А. Таги-Заде).

21. Психодиагностические возможности ассоциативного эксперимента. - Вестник Моск. ун-та. Психология. 1986, 2, 41-50 (Соавт. М.Е. Кошелюк).

22. Психосемантическое исследование актуализации стереотипов социального поведения. - Вопросы психологии, 1986, N1, с. 127-134. (Соавт. В.С. Собкин)

23. Психометрические основы психодиагностики, В кн.: Общая психодиагностика (ред. А. А. Бодалев, В.В. Столин).- М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987, с.53-112.

24. Психодиагностика черт (тест-опросники и субъективное шкалирование). - В кв.- Общем психодиагностика (ред. А.А. Бодалев, В.В. Стопин). - И.: Изд-во Моск.ун-та, 1987, с.113-134.

25. Тест юмористических фраз. - - В кн.: Общая психодиагностика (ред. А.А. Бодалев, В.В.Столин). - М.: Изд-во Моск.ун-та, 1987. с.174-178.

26. Статистические в семантические проблемы конструирования и адаптация многофакторных личностных опросников. - Психологический журнал, 1987, Н6, 79-89. (Соавт. Ю.М. Забродин, В.И. Похилько),

27. Практикум по экспериментальной психосемантике. Тезаурус личностных черт. - М.: Изд-во Моск.ун-та, 1988. - 208 с (Со-авт. В.И. Похилько, А.С. Козловская-Тельнова).

28. Психодиагностика и новые информационные технологии. - В кн.: Компьютеры и познание. - М.:Наука, 1990, с.87- 104.

29. Опросник 16-ти личностных факторов Р.Кэттелла, - в ян.:Практикум по психодиагностике. Конкретные психодиагностические методики. (под ред. А.Я.Зеличенко и др.) - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1989, с.29-47 (Соавт. В.И. Похилько, А.С. Соловейчик, И.В. Бурмистров).

30. Диагностика склонности к риску. - В кн.: Практикум по психодиагностике. Психодиагностика мотивации и саморегуляции. /ред. А.Г. Шмелев в др. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1990, с. 87-104.

31. Репрезентативность личностных черт в сознании носителя русского языка. - Психологический журнал, 1991, 2, с. 27-44. (Соавт. В.И .Похилько, А.Ю.Козловская-Тельнова).

32. Личностные конструкты в семантике фотопортретов Сонди. - Вестник Моск. ун-та. Психология, 1991, 2, 31-41 (Соавт. М.А. Джерелиевская).

33. Психология политического противостояния: тест социального мировоззрения. -Психологический журнал, 1992, 5, с.26-36.

34. A taxonomy-oriented study of Russian personality-trait names. - European journal of personality. 1993, v.7, 2: 1 -17, (Соавт.В.И. Похилько)

35. Межкультурное исследование лексики личностных черт; "Большая Пятерка" факторов в английском и русском языках. Психологический журнал, 1993. 4, с.32-40. (Соавт. Л. Гоядберг),

36. Психосемантический анализ стереотипов русского характера: кросскультурный аспект. - Вопросы психологии, 1993, 3, с.101 - 111. (Соавт. Д. Пибоди, М.К. Андреева, А.Е. Граменицкнй).

Ъ

________________________________________________________________________

 Подписано в печать 14.02.94           Формат 60×84 / 16                           Заказ 17

Усл. Печ л. 2,5                                                                                               Тираж 135

_________________________________________________________________________

Типография Россельхозакадемии



Электронная библиотека по психологии – psychlib.ru Портал психологических изданий PsyJournals.ru

Электронная библиотека по психологии

Электронная библиотека по психологии – psychlib.ru
Электронная библиотека Московского государственного психолого-педагогического университета – Электронные документы и издания в области психологии и смежных дисциплин.
Регистрация | Расширенный поиск | О проекте

Новые выпуски научных и научно-практических периодических изданий по психологии и педагогике:
Актуальные статьи, Ведущие журналы, Цитируемые авторы, Широкий спектр ключевых слов.
Все издания индексируются РИНЦ
 

© 2005–2017 Детская психология  — www.Childspy.ru, Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС 77-68288
© 1997–2017 Московский Государственный Психолого-Педагогический Университет
Любое использование, перепечатывание, копирование материалов портала производится с разрешения редакции

  Яндекс.Метрика