Детская психология
 

Библиотека


Отрасли        психологии


RSS Настроить






Диалектическое мышление и творчество

Автор: Веракса Н.Е. 
Тип: статья
Ключевые слова:  творчество  мышление  диалектика 
Версия для печати

Признание диалектичности природы предполагает необходимость ее адек­ватного отражения на всех этапах исторического развития общества и поз­воляет рассматривать диалектическое мышление как родовую форму умствен­ной деятельности человека. В свете этой идеи становятся понятными ре­зультаты, полученные в антропологии, этнографии и лингвистике. Они позво­ляют, таким образом, говорить о су­ществовании родового механизма диа­лектического мышления. Главная труд­ность заключается в том, чтобы вы­делить этот механизм на фоне много­образного содержания, перерабатывае­мого сознанием.

Мы предположили, что в механизм диалектического мышления входят спо­собы оперирования отношениями про­тивоположности. Именно противопо­ложность, а не то конкретное содер­жание, которому они имплицитно при­сущи, выступили в качестве единиц диалектического мышления. Это не оз­начает, что диалектическое мышление бессодержательно и сводится только к оперированию противоположностями, но последнее представляет, на наш взгляд, его характерный, отличитель­ный признак. Анализ противоположно­стей в качестве инвариант диалекти­ческого мышления позволил опре­делить его психологическую специфику как мышления, ориентированного на отношения противоположности. Наме­ченный подход сделал возможным так­же поиск и идентификацию инвариант­ных стратегий диалектических пре­образований. В ходе исследования уда­лось выделить ряд стратегий, которые были названы диалектическими ум­ственными действиями на том основа­нии, что каждая стратегия имеет свою направленность и ей можно по­ставить в соответствие определенную инвариантную диалектическую цель.

В рамках данной статьи мы оста­новимся на нескольких сторонах диа­лектических действий: объединении, опосредствовании, обращении и превра­щении, входящих в состав рассматри­ваемого механизма диалектического мышления. Действие диалектического объединения направлено на установ­ление в анализируемой целостности отношений противоположности. Дей­ствие диалектического опосредствования направлено на поиск таких целостностей (объектов, понятий, условий, явлений и т. п.), которые характе­ризуются наличием заранее определен­ных противоположностей. Действие диалектического обращения направле­но на обратный анализ объектов, т. е. такой, в ходе которого начало и ко­нец — а это тоже противоположно­сти — как бы меняются местами. Цель действия превращения заключается в рассмотрении объекта как противопо­ложного самому себе. Данные действия обладают рядом особенностей, среди ко­торых нужно обратить внимание на две. Во-первых, они показывают, что диа­лектическое мышление незамкнуто внутри себя, оно постоянно обращает­ся к практическому опыту, к кон­кретному содержанию, отраженному в представлениях и понятиях. Во-вторых, они несут элемент продуктивности, связанный с диалектическими преоб­разованиями исходной ситуации. При­ведем тривиальный пример. Если рас­смотреть такой процесс, как переход утра в вечер, в нем можно увидеть такое промежуточное содержание, кото­рое мы называем словом «день». Ес­ли же совершить диалектическое обра­щение, т. е. рассмотреть этот процесс в обратном порядке, от вечера к ут­ру, мы фактически переходим к дру­гому процессу, с другим содержани­ем — «ночь». Этот продуктивный по отношению к исходному результат был получен благодаря диалектическому преобразованию.

На основании сказанного можно сформулировать гипотезу, что механизм диалектического мышления, являясь родовым, универсальным, входит в со­став механизмов человеческого творче­ства.

Доказательство этой гипотезы мы проводили в трех планах. Прежде всего мы изучали формы народного творчества и, в частности, такого его архаического вида, как сказка. Мы по­лагали, что в текстах сказок разных народов мира будут обнаружены струк­турные конструкции, соответствующие механизму оперирования противопо­ложностями. В исследовании, прове­денном совместно с Н. А. Багдасаровой [2], было показано, что в сказ­ках этот механизм представлен до­статочно отчетливо. Более того, ока­залось, что существуют специальные сказки, прямо моделирующие отдель­ные диалектические преобразования.

В качестве примера рассмотрим, как моделируется схема диалектическо­го опосредствования. В русской сказке «Мудрая дева» [18; 247] царь говорит: «Когда дочь твоя мудра, пусть наутро сама ко мне явится — ни пешком, ни на лошади, ни голая, ни одетая, ни с гостинцем, ни без подарочка». В тек­сте подчеркивается, что это «хитрая задача». Видимо, хитрость заключается в характере требований. Они как раз и соответствуют действию диалектиче­ского опосредствования. Действительно, героине сказки заранее задаются про­тивоположности. От нее требуется найти такую ситуацию, для которой одно­временное существование этих взаимо­исключающих, противоположных свойств окажется правомерным. По­добная схема воспроизводится и в чеш­ской сказке «Хитроумная дочь». Король говорит пастуху: «Так вот, передай своей дочери: если она явится ко мне ни пешком, ни верхом, ни голая и ни одетая, ни днем и ни ночью... то я женюсь на ней» [10; 115]. Аналогич­ны требования короля из итальянской народной сказки «Находчивая девуш­ка»: «Завтра ты должна явиться ко мне ни одетой, ни раздетой, и остано­вишься ни внутри моего дворца, ни сна­ружи» [15; 19]. Девушка остановилась на пороге. В сказке подчеркивается, что порог и есть то место, которое обладает одновременно двумя противо­положными свойствами «ни внутри, ни снаружи». Порог разграничивает внут­реннюю территорию дворца и наруж­ную. В этой связи интерес представ­ляет замечание Г. В. Ф. Гегеля: «Различие одного нечто от другого сначала заключается в границе, как середине между ними, в которой они и суть, и не суть» [12; 152]. Опосредствование, предложенное в сказке, оказалось весьма диалектичным. В сказках моделируются и другие диалектические действия.

Второе направление доказательства гипотезы осуществлялось в ходе изуче­ния диалектического мышления до­школьников. Было показано, что уже в дошкольном детстве дети могут при­менять диалектические мыслительные действия, давать продуктивные реше­ния, познавать сложное внутреннее строение объектов, не представленное наглядно [3], [4]. Определенный ин­терес представляют результаты изобра­зительной деятельности, полученные по специально разработанной методи­ке. Детям предлагали творческое за­дание: нарисовать необычного челове­ка, куклу, ложку, стул, автомобиль и т. д. Мы полагали, что наряду с репродуктивными рисунками дошколь­ники будут также выполнять рисунки, построенные путем диалектических трансформаций знакомых объектов. Полученные результаты показали, что действительно имеется категория рисун­ков, построенных путем диалектических преобразований знакомых, обычных предметов, что и делает их в глазах ребенка необычными. Важно то, что та­кие рисунки появляются в изобрази­тельной деятельности с творческой за­дачей создания нового спонтанно. Тем самым доказывается, что диа­лектическое мышление входит в состав механизмов детского творчества. На­пример, дети рисуют человека-робота, правая половина которого человек, а левая — робот. Этот человеко-робот яв­но представляет собой продукт объ­единения противоположностей. Некото­рые дети рисуют куклу, которая одновременно является и мальчиком и девочкой и т. п. Своеобразно про­является в рисунках схема обраще­ния. Необычное в этом случае дости­гается путем обращения таких противо­положностей, как верх и низ. Не­обычным оказывается такой человек, который ходит вверх ногами. Необыч­ной оказывается кукла, которая, когда стоит вниз головой, превращается в елку и т. д. В рисунках были об­наружены все указанные диалектиче­ские преобразования, что говорит об участии диалектического мышления в творческой деятельности детей.

Особый интерес, которому главным образом и посвящена данная статья, связан с доказательством гипотезы о механизме диалектического мышления при анализе научного творчества. Ес­ли действие этого механизма характер­но для научных работ талантливых авторов, то появляются весьма серьез­ные основания говорить о перспектив­ности намеченного подхода к понима­нию диалектического мышления. По­этому мы обратились к трудам Л. С. Вы­готского. Его творчество в области психологии продолжает привлекать к себе пристальное внимание ученых как у нас, так и за рубежом. Необ­ходимо отметить, что содержательный анализ текстов психологических произ­ведений Л. С. Выготского не входил в нашу задачу. Мы стремились пока­зать продуктивность применения Л. С. Выготским данного механизма диалектического мышления, основу ко­торого, как уже отмечалось, составля­ют диалектические умственные дей­ствия.

Но прежде необходимо сделать пояснение к пониманию творческого процесса. Представляется достаточно очевидным, что творческая деятель­ность есть не непосредственное, эзо­терическое открытие нового, взятое вне конкретно-исторической ситуации, а такой процесс, в ходе которого новый продукт выступает как новый относи­тельно исходного научного знания и яв­ляется результатом трансформации, переработки последнего. Подобный взгляд не чужд позиции Л. С. Вы­готского. Заканчивая исследования кризиса психологической науки, он пи­сал: «Такова рефлексология. Эта по­следняя подчеркивает, что она отказы­вается от традиций, строит на пустом и новом месте... надо очень механи­чески и неисторически смотреть на нау­ку, чтобы не понимать вовсе роли преемственности и традиции, даже при перевороте» [5; 423].

Труды Л. С. Выготского поражают прежде всего высокой психологической культурой, другими словами, знанием исходного «материала», который и слу­жил основой для последующих преобра­зований. Однако сказать, что творче­ство Л. С. Выготского базируется на переосмыслении состояния психологи­ческой науки в первой четверти нашего столетия — значит сказать очень мало. Гораздо важнее попытаться понять своеобразие того творческого инстру­мента, который позволил быть Л. С. Вы­готскому настолько продуктивным, что некоторые авторы сравнивают его с Мо­цартом [19].

Мы полагаем, что творческая дея­тельность Л. С. Выготского во многом определялась применением диалектиче­ского мышления. Сам Л. С. Выгот­ский подчеркивал, что он диалектик, что диалектическая психология долж­на осознать свое развитие, не долж­на отказываться «от наследства» [5; 427—428], оставленного другими психо­логами, что «все истинно научное мыш­ление движется путем диалектики» [9; 37], «что единственно правомер­ным приложением марксизма к психологии было бы создание общей психо­логии — ее понятия в непосредственной зависимости от общей диалектики, ибо она есть диалектика психологии ...» [5; 419].

Однако Л. С. Выготский предупреж­дает, что диалектический материа­лизм «есть наука самая абстрактная. Непосредственное приложение диалек­тического материализма к биологиче­ским наукам и психологии, как это сей­час делается, не идет дальше формаль­но-логических, схоластических, словес­ных подведении под общие, абстракт­ные, универсальные категории частных явлений, внутренний смысл и соотно­шение которых неизвестны» [5; 420— 421]. Фактически здесь отмечено, что диалектика может быть применена в психологии как диалектически, так и метафизически. Позднее на возмож­ность метафизического оперирования диалектическими категориями указал советский философ В. И. Мальцев [17]. Поэтому, анализируя творчество Л. С. Выготского, мы старались рас­крыть тот механизм мыслительной дея­тельности, который позволял ему подхо­дить диалектически к решению психо­логических проблем.

Таким образом, конкретизировав ги­потезу исследования, мы предположи­ли, что творчество Л. С. Выготского во многом было обусловлено примене­нием описанного механизма диалекти­ческого мышления.

Овладение умственными действиями связано с овладением средствами мыш­ления. Поэтому диалектическое мыш­ление должно включать в себя умение устанавливать отношения противопо­ложности между различными содержа­тельными единицами анализируемого целого: например, понятиями, поло­жениями, теориями и т. д. Как толь­ко такие отношения установлены, сами единицы могут использоваться в каче­стве средств диалектических преобразо­ваний.

Если Л. С. Выготский опирался в своем анализе на указанный ме­ханизм диалектического мышления, то характерная особенность его творчества должна заключаться в подчеркивании, выделении противоположностей. При чтении работ, Л. С. Выготского дей­ствительно складывается впечатление, что он проводил анализ со специаль­ной целью: установить противопо­ложные тенденции.

Рассмотрим ряд примеров. Разбирая научную ситуацию в работе «Психо­логия искусства», он писал: «Две об­ласти современной эстетики — психоло­гической и непсихологической — ох­ватывают почти все, что есть живого в этой науке» [11; 11]. Обращает на себя внимание характерное для Л. С. Выготского выделение во всей эстетике двух главных линий: «психо­логической» и «непсихологической», выступающих в качестве двух противо­положностей, охватывающих это целое, определяющих его развитие. Такой вы­вод следует не только из оппозицион­ного определения (психологическое — непсихологическое), но и из последую­щего пояснения: «Таким образом, на месте прежней вражды мы находим намечающееся примирение и согласова­ние психологического и антипсихологи­ческого направления в эстетике...» [11; 14]. В другой работе Л. С. Вы­готский прямо говорит: «... сейчас бли­жайшей и единственной целью наших рассуждений является противопостав­ление двух принципиальных точек зре­ния на процесс психического разви­тия ребенка» [7; 9]. Противопостав­ление и есть установление отношений противоположности. Причем оно яв­ляется не самоцелью, а начальным эта­пом научного анализа: «... мы долж­ны попытаться ближе определить сущ­ность одной и другой точек зрения и вместе с тем наметить отправной пункт нашего собственного исследова­ния»  [7; 9]. Характерно то, что Л. С. Выготский доводит противопо­ставление до крайнего состояния, до взаимоисключения: «Или — или. Фи­зиология или математика духа... По­вторим снова: вечные законы природы или вечные законы духа...» [7; 16].

Еще один пример установления про­тивоположностей с подчеркиванием их взаимоисключения находим в работе «Мышление и речь»: «Нам думается, что следует различать двоякого рода анализ, применяемый в психологии.

Исследование всяких психических об­разований необходимо предполагает анализ. Однако этот анализ может иметь две принципиально различные формы. Из них одна, думается нам, повинна во всех тех неудачах, которые терпели исследователи при попытках разрешить эту многовековую проблему, а другая является единственно верным начальным пунктом...» [6; 13]. Как видно, две формы анализа не просто различны, они противоположны: одна принципиально правильная, другая нет, т. е. одна исключает другую.

Особенно яркий пример, показываю­щий остроту диалектического мыш­ления в вопросе установления отноше­ний противоположности, содержится в следующем рассуждении: «Но ведь принципиальное решение нисколько не зависит от количественной постанов­ки вопроса. Одно из двух: или бог есть, или его нет; духи мертвых или являются, или нет; душевные явления или (для Дж. Уотсона — спиритиче­ские) нематериальны, или материальны. Ответы вроде того, что бог есть, но очень маленький; или духи мертвых не приходят, но маленькие частич­ки их очень редко залетают к спири­там; или психика материальна, но от­лична от прочей материи, анекдотичны. В. И. Ленин писал богостроителям, что он мало отличает их от бого­искателей: важно вообще принять или изгнать чертовщину, а  принимать синего или желтого черта — не велика разница» [5; 410].

Итак, специфика творческого метода Л. С. Выготского заключается в том, что, прежде чем выдвигать свои про­дуктивные идеи, он всякий раз ста­рался в исследуемом вопросе выделить отношения противоположности, как бы свести все многообразие содержания к двум главным полюсам.

Если ограничиться только конста­тацией, то установление отношений противоположности не представляет ценности. Об этом говорил и Л. С. Вы­готский. Видимо, необходимость подоб­ной процедуры вызвана характером аппарата мышления, продуцировав­шего творческие идеи. Мышление, опе­рирующее противоположностями, мы называем диалектическим. Момент же продуктивности диалектических преоб­разований заключен в переходе от аб­страктных отношений противоположно­сти к их конкретному воплощению в единицах анализируемого целого. В этом случае движение диалектиче­ского мышления идет по следующему пути: выделение отношений противопо­ложности в конкретном материале, оперирование противоположностями на абстрактном уровне и конкретизация диалектического преобразования. Ес­тественно, что выделить в чистом ви­де оперирование противоположностями как инвариант диалектического мыш­ления не представляется возможным, так как оно имплицитно присуще лю­бому диалектическому акту. Но мож­но попытаться описать применение от­дельных диалектических действий в конкретных ситуациях и таким образом подойти к пониманию своеобразия продуктивности творчества Л. С. Вы­готского в психологии.

Прежде всего остановимся на дей­ствии диалектического объединения. Выше были рассмотрены случаи, когда Л. С. Выготский устанавливал отно­шения противоположности в рамках такого целого, как психологическая наука или ее отрасль. Другими слова­ми, он применял действие объединения. Однако, если это действие входило в состав механизма диалектического мышления Л. С. Выготского, оно, не­сомненно, должно было использоваться и в анализе целостностей другого уровня, например при анализе психи­ческих явлений.

Рассмотрим отрывок из его рассуж­дений: «Следует признать, что к началу каждого возрастного периода склады­вается совершенно своеобразное, спе­цифическое для данного возраста, исключительное, единственное и непо­вторимое отношение между ребенком и окружающей его действительностью, прежде всего социальной. Это отно­шение мы и называем социальной ситуацией развития в данном воз­расте» [8; 258]. Своеобразие этого примера заключается в том, что здесь достаточно отчетливо представлено применение действия диалектического объединения. Действительно, анализи­руя такой феномен, как кризис разви­тия, Л. С. Выготский выделяет две взаимодействующие стороны: ребенок как существо социальное, т. е. как личность, и социальное окружение, об­щество, выступающие как противопо­ложности в системе «личность — обще­ство». Только метафизическое мышле­ние может стремиться доказывать, что либо между личностью и обществом нет противоположения, рассматривая их как явления одного порядка, либо личность и общество не имеют общего, т. е. рядоположены. Про­дуктивность подхода Л. С. Выгот­ского выразилась в понятии социальной ситуации развития. Однако даже в современных учебниках психологии смысл этого понятия, указывающего на наличие взаимополагающих и взаи­моисключающих отношений противопо­ложности, носителем которых являет­ся ребенок, но не как организм, а как личность, с одной стороны, и его окружение как носитель социальных от­ношений — с другой, ускользает1.

Действие объединения было при­менено Л. С. Выготским также при анализе развития ребенка: «... уже внут­ри общего процесса развития ясно различаются две основные линии, качественно своеобразные,— линия биологического формирования элемен­тарных процессов и линия социаль­но-культурного образования высших психических функций, из сплетения которых и возникает реальная исто­рия детского поведения» [10; 66]. И в этом случае речь идет не о двух сторонах, а о противоположностях: биологическое — социальное. Отноше­ние между ними Л. С. Выготский также обозначает специальным терми­ном, подчеркивая его как особое отношение, ранее не выделявшееся психологами: «Эти два момента — историю развития высших психических функций и их генетической связи с натуральными формами поведения — мы и обозначаем как естественную историю знака» [10; 67].

На применении действия диалектиче­ского объединения строится подход к пониманию сущности аффективной и когнитивной сфер ребенка [6; 22], когда Л. С. Выготский говорит об их единстве. Однако идея единства оста­нется нераскрытой, если не устано­вить отношений противоположности. Дело в том, что сам термин «един­ство» отражает ту форму, в которой только и могут существовать противо­положности. Вне отношений противо­положности термин «единство» не имеет смысла. Вместо него можно упот­реблять другие: целое, однородное и т. п. Поэтому главная мысль, которую высказал Л. С. Выготский, в том и заключается, чтобы смотреть на аффект и интеллект как на проти­воположности, находящиеся в особом отношении — в отношении единства.

Рассмотрим еще один пример при­менения действия диалектического объ­единения, касающийся понимания Л. С. Выготским психологических функций. Он писал: «Диалектическая психология отказывается и от того, и от другого отождествления; она не смешивает психические и физио­логические процессы, она признает не­сводимое качественное своеобразие пси­хики, она утверждает только, что пси­хологические процессы едины. Мы при­ходим, таким образом, к признанию своеобразных психофизиологических единых процессов, представляющих высшие формы поведения человека, которые мы предлагаем назвать психо­логическими процессами, в отличие от психических и по аналогии с тем, что называется физиологическими про­цессами» [5; 138]. Здесь прослеживает­ся та же стратегия анализа, что и в предыдущих случаях: устанавливается отношение противоположности (напри­мер, психическое — физиологическое), рассматривается как единое и называ­ется (психологическое), что состав­ляет уже продуктивный момент.

Дело в том, что называние отра­жает тенденцию перевода единого в конкретное целое. Однако следует при­знать, что введение нового термина для обозначения вскрытых отношений про­тивоположности, таких, как «социаль­ная ситуация развития», «естественная история знака», «единство аффективных и интеллектуальных процессов», «пси­хологическое явление», представляет собой лишь первый шаг продуктивно­го диалектического преобразования.

Дальнейшее продвижение диалекти­ческого мышления по линии продуктив­ности преобразований связано с при­менением других диалектических ум­ственных действий. Здесь прежде всего нужно отметить действие диалектиче­ского опосредствования. Применение действия связано не с придумыванием соответствующего противоположностям названия, а с подбором вполне кон­кретного целостного объекта или яв­ления. Однако найти такой объект, существующий независимо от выделен­ных ранее абстрактных отношений, который как бы иллюстрирует их су­ществование в действительности, удает­ся не всегда. В этом смысле диалек­тическое мышление представляет собой открытую систему, которая для сво­его движения обязательно предполагает выход к конкретным объектам реально­сти и их свойствам. В тех случаях, когда объект найти не удавалось, но для того, чтобы указать направление поиска, Л. С. Выготский употреб­лял термины «единый», «целое» или вводил специальный термин. Например, понятие «психологический процесс», введенное Л. С. Выготским, отражало необходимость опосредствования про­тивоположностей «психическое — фи­зиологическое».

Л. С. Выготский стремился к ра­ционализации оперирования на основе диалектического действия опосредство­вания. Обсуждая метод исследования в своей книге «Мышление и речь», он писал об особом анализе целого по единицам: «Под единицей мы под­разумеваем такой продукт анализа, ко­торый в отличие от элементов об­ладает всеми основными свойствами, присущими целому, и который является, далее, неразложимыми живыми частя­ми этого единства» [6; 15].

Как уже отмечалось, «неразложимы­ми живыми частями» является единое, но существующее в форме конкретно­го целое. Поэтому фактически здесь ста­вится задача поиска конкретной формы существования противоположностей, т. е. приводится определение действия опосредствования. Доказательство дан­ного тезиса может быть построено на исследовании характера продуктов ме­тода анализа по единицам. Если будет показано, что они представляют собой конкретную форму опосредствования противоположностей, то, вероятно, можно говорить о правильности нашей трактовки метода как действия опо­средствования.

Остановимся прежде всего на пони­мании Л. С. Выготским значения сло­ва. Оно и есть, по Л. С. Выготско­му, конкретная форма существования противоположностей: мышление — речь. Вся суть заключается в том, что речь и мышление берутся как противоположности, и это достаточно очевидно выражено самим Л. С. Вы­готским при характеристике значения:

«Что оно представляет собой? Речь или мышление? Оно есть речь и мыш­ление в одно и то же время, по­тому что оно есть единица речево­го мышления» [6; 17].

Второй пример связан с пониманием сущности знака. Знак — это то, что опо­средствует натуральное и культурное, внешнее и внутреннее, субъективное и объективное. Не нужно доказывать, что все это есть пары противополож­ностей. Л. С. Выготский потому и при­давал такое огромное значение знаку как средству психической деятельности, что знак есть конкретная, универ­сальная форма опосредствования про­тивоположностей: он объективен в силу объективности своего значения и субъективен в силу того смысла, который выделяет в знаке субъект; он натурален как элемент природы и культурен как элемент социума; он внешний, так как имеет внешнюю ма­териальную оболочку, и внутренний, так как отражается в психике ребен­ка. Продуктивность проделанного Л. С. Выготским анализа развития ребенка чрезвычайна, и во многом она обусловлена применением действия опо­средствования. С его помощью Л. С. Вы­готский выбрал знак как основание культурно-исторической теории разви­тия высших психических функций.

Остановимся еще на одном приме­ре применения действия опосредствования. В советской психологии уже давно понятие «зона ближайшего раз­вития» занимает важное место. Ко­нечно, все понимают, что «зона бли­жайшего развития имеет более непо­средственное значение для динамики интеллектуального развития и успешно­сти обучения, чем актуальный уровень развития» [6; 247]. Но не всегда под­черкивается, что это есть конкретная форма существования противополож­ностей, сущность развивающего обу­чения, при которой взрослый помогает ребенку развиваться, выступая его «ор­ганом».

В своем творчестве Л. С. Выгот­ский применял активно еще одно диа­лектическое умственное действие — диалектическое обращение.

Прежде всего отметим, что Л. С. Вы­готский выделял действие диалектиче­ского обращения как особый метод ис­следования. Он писал, что «Маркс указывал на этот методологический принцип  «обратного» метода» [5; 294]. Применяя его систематически, Л. С. Выготский подчеркивал: «Не всегда ведь исследователь должен идти тем же путем ... часто выгоднее путь обратный» [5;294]. Характерна оценка, данная Л. С. Выготским теории эмо­ций Джеймса — Ланге: «... вопрос за­ключается не в том, чтобы прибавить к традиционному описанию эмоцио­нального процесса какой-либо сущест­венный момент, но исключительно в том, чтобы изменить последователь­ность этих моментов, установить ис­тинное отношение между ними, вы­двинуть в качестве источника и при­чины то, что прежде почиталось ее следствием и результатом» [10; 105]. Как видно, эта оценка дана целиком на основе указанного действия, при­менение которого рассматривается как самостоятельная цель, т. е. осознанно. Правда, остается нерассмотренной про­дуктивность обратного анализа. В то же время многие продуктивные моменты творчества Л. С. Выготского по­строены на действии обращения. Рас­смотрим установление основного зако­на динамики возрастов. «Согласно закону силы, движущие развитие ре­бенка в том или ином возрасте, с неизбежностью приводят к отрицанию и разрушению самой основы развития всего возраста, с внутренней необхо­димостью определяя аннулирование со­циальной ситуации развития...» [8; 260].

Рассматривая развитие ребенка, в частности возникновение новообразо­ваний, Л. С. Выготский идет в на­правлении: общество — социальная си­туация развития — ребенок. Общество, создавая и определяя социальную ситуацию развития, поддерживая ее, обеспечивает условия развития ребен­ка, что ведет к новообразованиям в его психике. Средний член этого отношения — социальная ситуация раз­вития — при прямом пути анализа под­держивается, утверждается. Далее Л. С. Выготский применяет обра­щение: «Если предшествующая задача в изучении динамики определяла путь прямого движения от социального бы­тия ребенка к новой структуре его со­знания, то сейчас возникает следую­щая задача: определить путь обратно­го движения от изменившейся струк­туры сознания ребенка к перестройке его бытия» [8; 259]. Главная мысль этого отрывка заключается в том, что при «обратном» движении мышления у Л. С. Выготского промежуточное со­держание — социальная ситуация раз­вития, оцениваемая раньше как поло­жительная,— получает противополож­ную оценку, отрицается. Таким обра­зом, «перестройка социального бытия» есть вывод, полученный на основе дей­ствия обращения.

Аналогичный результат достигается и в известном анализе эгоцентрической речи ребенка. Л. С. Выготский взял за основу психологическую идею Ж. Пиа­же: «Эта лейтлиния в развитии дет­ского мышления, с точки зрения тео­рии Пиаже, проходит, в общем, по ос­новному тракту: от аутизма к социа­лизированной речи... Социальное лежит в конце развития, даже социальная речь не предшествует эгоцентрической, но следует за ней в истории разви­тия» [6; 55]. Здесь также виден пря­мой путь: аутизм — эгоцентрическая речь — речь социализированная. В кон­тексте этого пути важна оценка эго­центрической речи как трансформации внутренней субстанции ребенка под влиянием внешних условий. Поэтому, по Пиаже, эгоцентрическая речь есть недостаточно социализированная внут­ренняя. Применяя действие диалектиче­ского обращения, Л. С. Выготский оценивает в соответствии с ним эго­центрическую речь прямо противопо­ложно: как недостаточно интериоризированную: «Если наша гипотеза не об­манывает нас, то ход развития, кото­рый приводит к тому пункту, где ис­следователь отмечает богатый расцвет эгоцентрической речи ребенка, должен быть представлен в совершенно ином виде, чем это обрисовано нами выше при изложении взгляда Пиаже. Больше того, в известном смысле путь, при­водящий к возникновению эгоцентриче­ской речи, является прямо противопо­ложным тому, который обрисован в ис­следованиях Пиаже» [6; 55]. Здесь отчетливо представлена специфика творчества Л. С. Выготского как диалектической переработки психоло­гического наследия.

В заключение остановимся на крат­кой характеристике применения Л. С. Выготским еще одного диалек­тического умственного действия — дей­ствия диалектического превращения. Нужно отметить, что Л. С. Выгот­ский также выделял превращение как особый способ преобразования. Он приводит классическую формулировку, характеризующую превращение: «Ни­что от некоторого нечто есть некое определенное ничто» [5; 312]. Подход на основе действия превращения как особый тип анализа мы встречаем в следующем отрывке: «Тем самым мы формулируем — в негативной, правда, форме—основные методологические моменты, определяющие план и на­правление всего нашего исследова­ния. Те же моменты в их позитив­ной форме должны найти свое выра­жение в самом исследовании» [7; 23]. Объясняя волевое поведение, Л. С. Вы­готский применяет диалектическое пре­вращение: «Более сильный стимул мо­жет стать более слабым мотивом...» [7; 27]. Указывая на позитивный мо­мент в психоанализе, он писал: «... по­нятие жизни в биологии доведено до большой ясности, наука им овладела... но с понятием смерти она не справи­лась... она понимается как нежизнь... Но смерть есть факт, имеющий и свой положительный смысл, она есть особый вид бытия...» [5; 335—336]. В приве­денном примере диалектическое пре­вращение заключается в анализе смер­ти как особой формы жизни. На этом же действии основано понимание нега­тивных моментов развития: «Фактиче­ское исследование показывает, что негативное содержание развития в пе­реломные периоды — только обратная, или теневая, сторона позитивных изме­нений личности...» [8; 253]. Превра­щение лежит в основе постановки за­дач исследования: «... скажем с самого начала: теория Джеймса—Ланге долж­на быть признана скорее заблужде­нием, чем истиной, в учении о стра­стях. Этим мы высказали заранее ос­новную мысль, главный тезис всей настоящей главы нашего исследования» [10; 98]. Именно на действии диа­лектического превращения строится по­ложение о сверхкомпенсации: «... па­радоксальный органический процесс, превращающий болезнь в сверхздо­ровье, слабость в силу, отравление в иммунитет, и носит название сверх­компенсации» [9; 35]. С этих позиций Л. С. Выготский смотрит на «затруд­нение функций» как на возможность их совершенствования, а на дефектив­ность как на «социальную оценку».

Итак, наша работа была посвящена анализу механизма диалектического мышления, применяемого в творчестве. Было показано, что этот механизм функционирует в народном творчестве, в творчестве дошкольников и в науч­ном творчестве, в частности в твор­честве Л. С. Выготского. Основу механизма составляет система диалек­тических умственных действий, являю­щихся эффективным инструментом диа­лектического преобразования исследуе­мой ситуации. Диалектическая транс­формация ситуаций предполагает уме­ние выделять отношения противопо­ложностей в конкретном материале.

Можно сделать вывод, что диалектиче­ское мышление представляет собой осо­бый вид умственной деятельности, который позволил Л. С. Выготскому, опираясь на анализ конкретно-истори­ческой ситуации, сложившейся в пси­хологии, сформулировать ряд прин­ципиально новых идей. Представляется также весьма вероятным, что описан­ный механизм диалектического мышле­ния лежит в основе творчества не только Л. С. Выготского, но и других авторов и входит в состав механиз­мов родового диалектического мыш­ления человека.

1. Алексеев В. П. Становление человече­ства. М., 1984.

2. Багдасарова Н. А. Роль фольклора в активизации творческого начала в мышлении // Творческое начало в деятельности высшей шко­лы: проблемы активизации. Фрунзе; Илим, 1988.

3. Веракса Н. Е. Роль противоречивых ситуаций в развитии мышления детей // Раз­витие мышления и умственное воспитание до­школьника / Под ред. Н. Н. Поддьякова, А. Ф. Говорковой. М., 1985.

4. Веракса Н. Е. Развитие предпосылок диалектического мышления в дошкольном воз­расте // Вопр. психол. 1987. № 4.

5. Выготский Л. С. Собр. соч. Т. 1. М., 1982.

6. Выготский Л. С. Собр. соч. Т. 2. М. 1982.

7. Выготский Л. С. Собр. соч. Т. 3. М., 1983.

8. Выготский Л. С. Собр. соч. Т. 4. М., 1984.

9. Выготский Л. С. Собр. соч. Т. 5. М., 1983.

10. Выготский Л. С. Собр. соч. Т. 6. М., 1984.

11. Выготский Л. С. Психология искусства. М. 1987.

12. Гегель Г. В. Работы разных лет: В 2 т. Т. 2. М., 1971.

13. Голосовкер Я. Э. Логика мифа. М., 1987.

14. Давыдов В. В. Виды обобщения в обу­чении. М., 1972.

15. Итальянские народные сказки. М., 1981.

16. Макаров М. Г. Сложность и вариатив­ность категорий диалектики. Л., 1988.

17. Мальцев В. И. Очерк диалектической логи­ки. М., 1966.

18. Народные русские сказки / Под ред. А. Н. Афанасьева. М., 1979.

19. Тулмин С. Моцарт в психологии // Вопр. философии. 1981. № 10.

20. Чешские народные сказки / Под ред. Е. М. Кульды, И. Ш. Кубина. М., 1956.


1 См., например: Возрастная и педагогиче­ская психология / Ред. М. В. Гамезо и др. М., 1984. С. 56.

Новости психологии

05.12.2019

Ведущие рассказали о содержании секций VII Всероссийской научно-практической конференции по психологии развития


04.12.2019

Лекция «Зачем идти к нейропсихологу»


27.11.2019 13:11:00

Детский психолог. Советы психолога родителям.



Медиатека

Все ролики


Партнеры

Центр игры и игрушкиЦентр игры и игрушки
psytoys.ru

Информационные партнеры


Союз охраны психического здоровья

Электронная библиотека по психологии – psychlib.ru Портал психологических изданий PsyJournals.ru

Электронная библиотека по психологии

Электронная библиотека по психологии – psychlib.ru
Электронная библиотека Московского государственного психолого-педагогического университета – Электронные документы и издания в области психологии и смежных дисциплин.
Регистрация | Расширенный поиск | О проекте

Новые выпуски научных и научно-практических периодических изданий по психологии и педагогике:
Актуальные статьи, Ведущие журналы, Цитируемые авторы, Широкий спектр ключевых слов.
Все издания индексируются РИНЦ
 

© 2005–2019 Детская психология  — www.Childspy.ru, Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС 77-68288
© 1997–2017 Московский Государственный Психолого-Педагогический Университет
Любое использование, перепечатывание, копирование материалов портала производится с разрешения редакции

  Яндекс.Метрика