Детская психология
 

Библиотека


Отрасли        психологии


RSS Настроить






Избранные психологические труды: В 2-х т. Т. I



Запорожец А.В. Избранные психологические труды: В 2-х т. Т. I

Тип книги: избранные труды
Издательство: М.: Педагогика , 1986. – 320 с./Психическое развитие ребенка
Том содержит работы по трем тематическим разделам: «Развитие восприятия», «Развитие мышления» и «Проблемы развития психики», в которых представлены теоретические и экспериментальные исследования формирования психических процессов в деятельности ребенка; выявлена роль практической деятельности - примат реальных действий ребенка по отношению к его психическому развитию. Для психологов и педагогов.

Оглавление

 

От редакторов

О творческом пути А. В. Запорожца

Мастер: Воспоминание о Лесе Курбасе

Раздел I. Развитие восприятия

Ленинская теория отражения и проблемы умственного развития ребенка 

Особенности и развитие процесса восприятия

Психология восприятия ребенком-дошкольником  литературного произведения

Некоторые психологические вопросы развития музыкального слуха у детей дошкольного возраста

О действенном характере зрительного восприятия предмета

Развитие ощущений и восприятия в раннем и дошкольном детстве

Роль Л. С. Выготского в разработке проблем восприятия

Развитие восприятия и деятельность 

Восприятие, движение, действие 

Раздел II. Развитие мышления

Роль элементов практики и речи в развитии мышления у детей 

Действие и интеллект

Мышление и деятельность ребенка 

Развитие мышления

Учение Ж. Пиаже и советские исследования психического развития ребенка 

Раздел III. Проблемы развития психики

Основные проблемы онтогенеза психики

Развитие эмоциональной регуляции действий у ребенка

К вопросу о генезисе, функции и структуре эмоциональных процессов у ребенка

Роль Л. С Выготского в разработке проблемы эмоций

Комментарии

Литература

Именной указатель

Предметный указатель 

Предисловие

 

От редакторов

Настоящее издание избранных психологических трудов А. В. Запорожца состоит из двух томов и включает теоретические и экспериментальные исследования, выполненные автором в различных областях психологии.

I том состоит из трех разделов. В первом разделе помещены исследования развития процессов восприятия, их структуры и функций. Второй раздел включает исследования развития процессов мыслительной деятельности, преимущественно наглядно-действенного и образного мышления. Третий раздел составила большая работа А. В. Запорожца, посвященная анализу основных проблем онтогенеза психики ребенка, и несколько работ по проблеме эмоций — их развития и функций. Внутри разделов работы, за редким исключением, расположены в хронологическом порядке.

Отнесение той или иной работы к определенному разделу иногда вызывало трудности, связанные с тем, что у человека психические процессы функционируют не изолированно. Естественно поэтому, что в исследованиях восприятия автор анализирует участие в нем мыслительных и эмоциональных процессов.

Отдельные работы публикуются с некоторыми сокращениями.

I том открывается вступительной статьей, в которой характеризуется творческий путь А. В. Запорожца и основные результаты его многолетних исследований. В конце тома даны комментарии к работам, включенным в него.

Вне разделов стоит статья «Мастер», посвященная выдающемуся украинскому режиссеру А. С. Курбасу, в театре которого в молодые годы работал А. В. Запорожец. Воспоминания о А. С. Курбасе носят автобиографический характер и могут рассматриваться как своего рода авторское введение к изданию.

Во II том вошли работы А. В. Запорожца, посвященные развитию произвольных движений и восстановлению движений. В конце даны комментарии к этим работам. Том включает также список основных научных трудов А. В. Запорожца.

Редакторы и составители сочли возможным включить в произведения некоторые библиографические сведения. В основном они относятся к исследованиям его учеников и сотрудников. Ссылки на эти работы в оригиналах были представлены не полно, так как большинство источников публиковалось позже.

Вступительная статья.

О творческом пути А. В. Запорожца

Александр Владимирович Запорожец (1905— 1981) — известный психолог нашей страны, посвятивший свою долгую и плодотворную научную деятельность изучению кардинальных проблем психологической науки. Он внес существенный вклад в общую, экспериментальную, медицинскую, педагогическую, возрастную и детскую психологию. Основным делом его жизни было выявление закономерностей психического развития детей раннего и дошкольного детства. Оглядывая творческий путь А. В. Запорожца, поражаешься его научной проницательности, фундаментальности выдвинутых им идей, оригинальности и разнообразию экспериментальных замыслов, мастерству их реализации, глубине теоретического содержания и смысла сделанных им обобщений.

Перечислим основные области психологии, в которых в разные годы жизни работал А. В. Запорожец. К ним относятся генезис психики и возникновение чувствительности (совместно с А. Н. Леонтьевым); генезис и строение восприятия (перцептивной деятельности); формирование и регуляторные функции образа (на материале осязания, зрения и слуха); генезис и строение произвольных движений, действий и навыков, включая реабилитационные аспекты; генезис и строение наглядно-действенного, образного и дискурсивного мышления (умственных действий); генезис, когнитивные и регуляторные функции эмоций и, наконец, особая проблема — моторика, установка и личность. В этом, разумеется, не полном, перечне представлены основные разделы психологической науки, в которых с разной степенью детальности А. В. Запорожец осуществлял генетический, функциональный и структурный анализ. Это говорит о том, что автор (и руководитель) исследований, выполненных в столь, казалось бы, разных областях психологии, был психологом высокой культуры. Его универсальность может быть объяснена лишь наличием собственной исследовательской программы и концептуальной схемы, сквозь призму которой А. В. Запорожец видел психологическую реальность, и своего метода работы с этой реальностью.

Какова же исследовательская программа, которой руководствовался А. В. Запорожец на протяжении ряда десятилетий работы в психологии? Как и когда сформировалась эта программа? Нам представляется, что идейное ядро, объединившее вокруг себя все исследования А. В. Запорожца, содержалось в проблеме человеческого действия, а точнее сказать — деяния. Именно в этой области им была создана целостная и самобытная теория, которую следовало бы обозначить как теорию психологии действия. Проблема действия конкретизировалась им в сфере моторики, чувствительности, перцепции, мышления, эмоций, личности. А. В. Запорожца интересовали как произвольные, так и непроизвольные формы активности и в еще большей степени — взаимные трансформации непроизвольного в произвольное и обратно. Механизмы взаимных трансформаций непроизвольных и произвольных движений и действий, понимаемых в самом широком смысле слова, действительно представляют собой одну из центральных проблем психологической науки.

Проблема формирования, строения, регуляции человеческого действия, эмоций и чувств возникла перед А. В. Запорожцем в его «допсихологический» период жизни, когда он в юные годы недолгое время (1922—1923) был учеником Леся Курбаса1— основоположника нового, революционного украинского театра. Вспоминая эти годы и уроки своего первого учителя, А. В. Запорожец писал о том, что А. С. Курбас ставил перед молодыми актерами задачу овладения сценическим поведением и эмоциями. Средством такого овладения было преобразование, или превращение, собственных движений (ср. со все чаще встречающимся в психологии термином «форма превращенная») .

А. В. Запорожец, таким образом, пришел в психологию с уже сложившимися интересами и своими проблемами. Они, впрочем, подпитывались его постоянной любовью к театральному искусству.

Дальнейшая, теперь уже научная, судьба А. В. Запорожца была неразрывно связана со школой Л. С. Выготского.

Через всю жизнь А В. Запорожец пронес глубокое уважение и любовь к своему второму учителю2. Научные идеи и методологические принципы, выдвинутые Л. С. Выготским, обогатили собственную программу А. В. Запорожца, легли в основу его исследовательской работы. Она протекала в тесном сотрудничестве с А. Н. Леонтьевым, А. Р. Лурия, П. И. Зинченко, П. Я. Гальпериным, Д. Б. Элькониным и другими выдающимися представителями школы Л. С. Выготского при постоянном обмене мнениями, согласовании и взаимном обогащении основных идейных позиций. Вместе с тем каждый из участников этой общей работы имел свое направление исследований, разрабатывал определенную область науки. Конечно, верно, что программа исследований А. В. Запорожца была обогащена Л С. Выготским, А. Н. Леонтьевым, А. Р. Лурия, но столь же верно и то, что реализация программы А. В. Запорожца обогатила культурно-историческую теорию Л. С. Выготского и психологическую теорию деятельности А. Н. Леонтьева. Более того, она прочертила для них новую перспективную линию, или зону ближайшего развития, и открыла им новые сферы практического приложения.

Основной областью науки, в которой работал А. В. Запорожец, был онтогенез психики. Это, разумеется, связано с тем, что овладение многими формами поведения и деятельности, становление личности начинается очень рано. Дети для А. В. Запорожца никогда не были просто экспериментальным материалом. Дошкольное детство, судьба ребенка, его воспитание, формирование и развитие, счастливое детство миллионов детей всегда были стержнем не только научных, но и жизненных, личностных интересов этого замечательного человека — гуманиста и гражданина.

Изучение онтогенеза психики лежало у истоков теории культурно-исторического развития, выдвинутой Л. С. Выготским. Именно оно послужило экспериментальным фундаментом для разработки основных положений этой теории, в том числе центрального положения об опосредованном характере специфически человеческих форм психики и решающей роли овладения знаком в их формировании. Соглашаясь с этим важнейшим положением, А. В. Запорожец ввел в контекст теории культурно-исторического развития высших психических функций недостающее звено: овладение ребенком специфически человеческими действиями, которые являются более ранним по сравнению со знаком источником возникновения высших психических функций. В дальнейшем материал, полученный в онтогенетических исследованиях А. В. Запорожца и других представителей школы Л. С Выготского, позволил А. Н Леонтьеву развить взгляды, в конечном счете вылившиеся в общепсихологическую теорию деятельности.

Онтогенетические исследования Л. С. Выготского и его сотрудников проводились не при помощи традиционного метода срезов, а при помощи «экспериментально-генетического» метода, требовавшего воссоздания в эксперименте самого процесса развития; основной их целью являлось установление общепсихологических закономерностей. А. В. Запорожец, продолжая эти традиции, последовательно использовал экспериментально-генетический метод и сохранял общепсихологическую ориентацию исследований. Однако, в отличие от других представителей школы Л. С. Выготского, он придавал не меньшее значение изучению закономерностей возрастного развития. Поэтому труды А. В. Запорожца всегда имели двойную направленность: на решение проблем общей психологии и проблем онтогенеза психики.

II

Еще в студенческие годы А. В. Запорожец начал работу лаборантом кафедры психологии Академии коммунистического воспитания им Н. К. Крупской, которой заведовал А. Р. Лурия. В 1929 г. А. В. Запорожец участвовал в экспедиции на Алтай. Целью экспедиции являлось изучение зависимости между особенностями умственного развития ребенка и социально-культурными условиями с точки зрения «теории культурно-исторического развития». Результаты экспедиции послужили материалом для первой печатной работы молодого исследователя — «Умственное развитие и психические особенности ойротских детей».

В 30-е гг. А. В. Запорожец вошел в состав харьковской группы психологов во главе с А. Н. Леонтьевым. Совместно с А. Н Леонтьевым и под его руководством А. В. Запорожец выполнил ряд работ по проблемам возникновения и развития психики в филогенезе. Вместе с А. Н. Леонтьевым он сформулировал широко известную ныне гипотезу о происхождении психики и возникновении чувствительности Основной смысл гипотезы в том, что возникновение чувствительности и появление ориентировочной реакции возможны лишь в ситуации активного действия в поисковой ситуации. Сам А. В. Запорожец начал самостоятельные исследования в области детской психологии, а затем возглавил кафедру психологии Харьковского государственного педагогического института и руководил ею вплоть до начала Великой Отечественной войны.

В этот первый период самостоятельной научной деятельности основное внимание А. В. Запорожец уделял изучению генетической связи между внешней, практической, деятельностью ребенка и развитием его внутренней, психической, деятельности. С этой точки зрения было подвергнуто изучению развитие детского восприятия, мышления, воображения.

Было установлено, что ребенок начинает познавать окружающий мир не с теоретического его рассмотрения, а с практического действия (см. в томе I публикуемую впервые статью «Действие и интеллект»). Именно в процессе элементарных действий с предметами он знакомится с многообразными их свойствами и начинает их учитывать, приспосабливать к ним свои двигательные возможности. Возникающий способ действия, в котором слиты познавательные и практические компоненты, является живым отображением предмета. Только впоследствии восприятие и мышление приобретают относительную самостоятельность, выступают в виде подготовительных этапов в решении практических задач, а затем и в виде особых деятельностей с собственными мотивами, целями и задачами.

Первые исследования детского восприятия А. В. Запорожец вместе с сотрудниками (Д. М. Арановская, О. М. Концевая, К Е. Хоменко и др.) начал в середине 30-х гг. Предметом исследований было восприятие сказок, басен, детских спектаклей, иллюстраций к художественным произведениям. Анализ формирования эстетического восприятия у детей дошкольного и младшего школьного возраста привел А. В. Запорожца к заключению о наличии в этом процессе выразительных движений детей, выполняющих функцию «содействия» героям произведений, когда ребенок становится как бы участником происходящих событий. На основе такого содействия затем складываются более сложные и автономизирующиеся от внешнего действия формы эмоционального сопереживания и вчувствования в ткань художественного произведения, мысленного действия в воображаемых ситуациях. Здесь мы уже встречаемся, таким образом, с экспериментальной реализацией идеи преобразованного движения и действия. Вместе с тем опыт экспериментальных исследований показывает, что содействие может не только способствовать пониманию (это справедливо, например, для сказки), но и служить помехой (например, для понимания басни). Для понимания существа и смысла последней требуются соответствующие внутренние действия. Данный цикл исследований позволил А. В. Запорожцу ввести в психологию понятие особого действия восприятия.

Обнаружив указанный феномен на материале ранних форм эстетического восприятия, А. В. Запорожец предпринял изучение той роли, которую выполняют движения руки в процессе осязательного восприятия формы предметов. В этих работах со всей отчетливостью выступил активный, деятельный характер процессов восприятия формы, обнаружились разные способы создания образа, была показана необходимость самостоятельного действия испытуемого с предметом и недостаточность пассивного перемещения руки по контуру предмета или фигуры для формирования полноценного образа. Таким образом, уже в ранних исследованиях восприятия, выполненных А. В. Запорожцем, были заложены основы теории перцептивных действий, развитой им совместно с сотрудниками (Л. А. Венгер, В. П. Зинченко, А. Г. Рузская и др.) в 60-е гг. Этот цикл исследований был использован А. Н. Леонтьевым при формулировании гипотезы о механизме чувственного отражения, который включает уподобление динамики процессов в реципирующей системе свойствам внешнего воздействия.

А. В. Запорожец следующим образом развил представления А. Н. Леонтьева о механизме чувственного отражения: «В исследованиях, проведенных нами совместно с сотрудниками, удалось проследить закономерные изменения моделирующей функции перцептивного действия, происходящие на протяжении раннего и дошкольного детства, а вместе с тем более детально выяснить некоторые особенности сложного, противоречивого процесса уподобления. С одной стороны, он заключается в воссоздании субъектом с помощью собственных движений и действий некоторого подобия, образа воспринимаемого объекта. С другой стороны, он предполагает перекодирование, перевод получаемой информации на свой собственный «язык» оперативных единиц восприятия, которые уже хорошо освоены субъектом, признаки которых ему хорошо известны и функциональное значение освоено. Таким образом, одновременно с уподоблением субъекта объекту происходит уподобление объекта субъекту, и только это двустороннее преобразование может привести к формированию полноценного ортоскопичного образа» (1968, с. 123). Эта работа А. В. Запорожца еще раз подтверждает высказанное ранее положение о двоякой направленности практически всех его исследований: на решение проблем общей психологии и проблем онтогенеза психики.

В 30-е гг. А. В. Запорожец выполнил большой цикл исследований по развитию детского мышления. Первоначально было показано, что этот процесс основан на практических обобщениях, возникающих у ребенка при решении сходных практических задач и состоящих в переносе способа действия, сформировавшегося при решении одной задачи, на другую. Вопреки мнению таких авторов, как В. Штерн и Ж. Пиаже, ребенок дошкольного возраста способен разумно и последовательно рассуждать, делать выводы, если он опирается на достаточный опыт действий с предметами. Обобщенный опыт таких действий с предметами составляет основу и для усвоения детьми значений слов, приобретения речью планирующей функции при последующем решении практических задач. Изучение значения практической деятельности для развития мышления легло в основу кандидатской диссертации А. В. Запорожца «Роль элементов практики и речи в развитии мышления ребенка» (1936). В цикле этих исследований отчетливо выступила идея о том, что действие, а не значение, как полагал Л. С. Выготский, является исходной единицей анализа мышления. «Если мы начинаем прослеживать процесс мышления, то на первых ступенях развития, в самый момент возникновения мышления, мы обнаруживаем, что оно вообще не может быть отделено от практического действия, что оно вообще выступает не как самостоятельное действие, как самостоятельный момент, а как свойство самого действия, т. е. как разумное действие... Это практическое интеллектуальное действие приводит к образованию обобщений, затем в этом же разумном действии первые практические обобщения себя обнаруживают» (с. 178—179 наст. тома).

Практическое обобщение выступает у А. В. Запорожца и как система движений, и как система операций, и как образ. Здесь благодаря онтогенетическому анализу все их свойства завязались в один узел. Система движений трансформируется в систему операций, в том числе и внутренних, которые в снятом виде содержат в себе движения — «кристалл действия». Мало этого, система движений превращается и в образ. Обнаружение генетической связи обобщений с движением позволяет А. В. Запорожцу сделать заключение о том, что мышление есть действие.

В последние годы в литературе, посвященной зарождению и развитию психологической теории деятельности, стало общим местом положение о том, что на первых порах деятельность выступала в качестве объяснительного принципа и лишь впоследствии — в качестве предмета исследования. Более тщательный анализ работ, выполненных представителями харьковской школы в 30-е гг., убедительно свидетельствует, что это не так. Наиболее ярким примером является анализ мышления и поиски критерия интеллектуальности действия, предпринятые А. В. Запорожцем. Он отдавал себе отчет в том, что наличие разумного содержания еще не обязательно должно быть связано с разумной интеллектуальной формой, ибо хотя форма и содержание едины, но они не тождественны. И действительно, со стороны внешнего наблюдателя, например, формы инстинктивного поведения могут восприниматься как в высшей степени разумные. А. В. Запорожец искал критерий интеллектуальности в изменении формы, строения деятельности, и прежде всего действия. Он обнаружил, что «интеллектуальное действие даже в простейших случаях двухактное в том смысле, что одно действие служит целью для другого... Действие, бывшее раньше единым, как бы раскалывается на две части — теоретическую и практическую: осмысление задачи и ее практическое решение» (с 188—189 наст, тома)

Указанное структурное расчленение интеллектуального действия и выделение смысловых и функциональных различий между его структурными компонентами, или актами, которое было осуществлено А. В. Запорожцем в конце 30-х гг., подготовило почву для более широкого обобщения, сделанного им в послевоенные годы. Оно касается строения человеческой деятельности и состоит в выделении внутри любого акта деятельности ориентировочной и исполнительной частей.

Если резюмировать итоги предвоенного периода научной деятельности А. В. Запорожца, следует еще раз сказать, что предметом его научных изысканий, в какой бы области психологии он ни работал, было человеческое действие: сенсорное, интеллектуальное, эмоциональное, эстетическое. Он уже тогда пришел к постановке кардинальной и для настоящего времени проблемы, разработка которой необходима не только для успешного анализа, проектирования и оценки самых разных видов деятельности, но и для решения таких острых вопросов современной науки, как природа и развитие человеческих потребностей, способностей, мотивов деятельности — путей всестороннего развития личности.

Каким образом действие может сделаться целью для другого действия? Каким образом субъект начинает стремиться к действию как к известной внешней вещи, к внешнему предмету? Каким образом он может стремиться к действию так, как стремился раньше к пище или какому-либо другому предмету, удовлетворяющему его потребности? Единственная возможность этого, отвечал А. В. Запорожец, заключается в том, что действие опредмечивается, приобретает предметный характер. Тогда действие субъекта выступает перед ним как «внешний субъект», в котором оно овеществлено.

Постановка этой проблемы и первые попытки ее обсуждения замечательны в следующих отношениях. А. В. Запорожец начал углубленно исследовать независимо от А. А. Ухтомского и Н. А. Бернштейна предметный характер действия. Он показал его овеществленную субъектность: «внешний субъект». Это уже и не вполне действие, а скорее Деяние, Действо. Именно в этом наиболее ярко проявилось наличие у А. В. Запорожца собственной исследовательской программы, сложившейся в «допсихологический» период его деятельности и связанной с овладением поведением и действиями. Здесь мы имеем новую конкретизацию этой программы. Действие понимается уже как опредмеченная, овеществленная субъектность. Поэтому овладение новыми действиями (а не предметами посредством действий и деятельностей) представляет собой подлинное обогащение субъекта, развитие не только оперативно-технических способностей, но и его личности, истинно человеческого бытия.

Итогом этого периода научной деятельности А. В. Запорожца явилось также установление примата практического действия ребенка по отношению к его психическому развитию, доказательство того факта, что психическое отражение действительности в его различных формах выступает в качестве деривата практического, действенного ознакомления ребенка с окружающим миром. Представление о предмете зависит от того, как реально предстоит предмет человеку не только в теоретическом, но в первую очередь в практическом отношении, говорил А. В. Запорожец. (Позднее эта же мысль была развита им применительно к генезису эмоций и формированию отношения ребенка к взрослому.)

На основе обобщения этих исследований А. В. Запорожцем была подготовлена докторская диссертация, защита которой должна была состояться в июле 1941 г. К несчастью, диссертация и все материалы исследований харьковского периода погибли от фашистской бомбы, попавшей в дом, где жил А. В. Запорожец.

III

В годы Великой Отечественной войны А. В. Запорожец работал в госпиталях над восстановлением работоспособности верхних конечностей у раненых бойцов Красной Армии. Психолого-физиологические основы содержания и методов функциональной двигательной терапии изложены А. Н. Леонтьевым и А. В. Запорожцем в книге «Восстановление движений» (1945), отдельные главы которой вошли в том II наст, издания.

Объектом этого цикла исследовательской и практической работы стали предметные и орудийные (инструментальные) движения и действия как таковые, а не только как основа формирования познавательных действий (восприятия и мышления). Здесь А. В. Запорожец столкнулся с проблемой установки, дал общую характеристику моторных установок, описал стадии их изменения в процессе восстановления движений и изучил связь этих установок с деятельностью в целом. В работе убедительно показано, что изменение моторных установок связано с изменением не отдельных двигательных операций и отдельных действий, а деятельности в целом, ее движущих мотивов и общих личностных мотивов. А. В. Запорожец впервые намечает иерархию моторных, сенсорных и личностных установок и заключает, что изменение первых происходит на фоне более общих личностных установок. Исследования феномена установки и взаимоотношений установки и деятельности были продолжены А. В. Запорожцем в конце 40-х — начале 50-х гг. Их результатом было положение о том, что установка представляет собой функциональный орган индивида, накладывающий печать на течение его деятельности. Следующий момент, который необходимо отметить,— это рассмотрение движений и действий как особой функциональной системы. В ее состав А. В. Запорожец включил как внешние, «исполняющие», движения, так и средства их организации, которые он назвал внутренней моторикой. Последняя не исчерпывается «чистыми готовностями» и установками, а включает в себя также частичную реализацию резервных возможностей функциональной системы движения и действия. Внутренняя историка — это не столько реализация, сколько возможные направления действования. Однако эти не реализуемые видимым образом или реализуемые своеобразно, например, в форме сопровождающих или выразительных движений, возможности системы имеют, согласно А. В. Запорожцу, решающее значение для протекания внешнего, исполняющего, движения.

В процессе реабилитационной работы с ранеными нередко отмечались случаи, когда выполнение отдельных трудовых или спортивных задач, направленных на достижение предметной цели, лишь внешне изменяло движения, но не вело к перестройке их внутренней организации, оставляло субъекта безразличным к их цели. Причиной этого было отсутствие резервов совершенствования функциональной системы движений, содержащихся в их внутренней организации. Наблюдения и специальные исследования позволили А. В. Запорожцу сделать вывод о том, что внутренняя моторика интимно связана с личностными установками человека, мотивами его деятельности, определяющими его отношение к ситуации. Впоследствии А. В. Запорожец включил во внутреннюю моторику образ ситуации и образ действия в этой ситуации. Нет никакого сомнения, что постановка проблемы развития широкой системы внутренней моторики непосредственно связана с собственным опытом актерской деятельности А. В. Запорожца. По сути дела, в этой цикле исследований он открывает новую главу психологии, которая впоследствии будет им обозначена как «моторика и личность». Наконец, в работе по восстановлению движений перед А. В. Запорожцем в полный рост встали проблемы происхождения, развития и формирования произвольных движений и действий, механизмов их регуляции и функциональной структуры, которыми он стал заниматься позже.

IV

В послевоенные годы А. В. Запорожец возглавил лабораторию психологии детей дошкольного возраста Института психологии АПН РСФСР3  и направил работу коллектива на анализ процесса формирования у детей дошкольного возраста различных типов двигательных навыков, которое рассматривалось в качестве модели овладения любыми новыми видами поведения. Обнаружилось, что усвоение любых новых действий начинается с обследования детьми условий выполнения задания, после чего следует само выполнение. При этом решающую роль всегда играет первое, ориентировочное, звено. От того, насколько планомерно и полно ребенок обследует ситуацию, выделяет в ней существенные для выполнения задания моменты, зависит успешность выполнения действия, легкость и быстрота его усвоения. Поэтому наиболее эффективным способом обучения новым действиям является организация взрослым полноценной ориентировки ребенка в задании4 .

Главное, что было выявлено при изучении соотношения ориентировочной и исполнительной фаз поведения,— это типы самой ориентировки в заданиях и их изменение как на протяжении усвоения данного действия, так и в возрастном плане. На первых этапах усвоения ориентировка носит развернутый, внешний, характер, включает «пробующие» движения, перемещения предметов, с которыми предстоит действовать, и т. п. На последующих этапах она постепенно свертывается, уходит во внутренний план и становится незаметной для постороннего наблюдателя. Подобный переход от внешних, развернутых, форм ориентировки к их внутренним, сокращенным, формам наблюдается и при усвоении одних и тех же действий детьми разного возраста. Чем младше ребенок, тем больший удельный вес в ориентировочной фазе имеют внешнедвигательные компоненты, постепенно трансформирующиеся во внутренние действия.

Эти факты позволили А. В. Запорожцу прийти к выводу, что внутренние формы ориентировки происходят из ее внешних форм, сами психические процессы есть не что иное, как, ориентировочные действия, выполняемые во внутреннем плане.

В новом свете выступили причины зависимости, существующие между формированием психических процессов и качеств и практической деятельностью. Ведь именно в процессе развития практической деятельности ребенок учится ориентироваться в условиях ее выполнения, у него складываются новые виды ориентировочных действий, а следовательно, возникают новые психические действия.

Так были заложены основы нового понимания происхождения и функций психической регуляции поведения. Конечно, явление интериоризации — перехода внешних форм поведения во внутренние — было хорошо известно в психологии и раньше. В частности, принцип интериоризации, введенный в психологию П. Жане, широко использовался для объяснения генезиса психических процессов в работах Л. С. Выготского и Ж Пиаже. Но новое у А. В. Запорожца заключалось в том, что интериоризация была понята как механизм превращения, претворения внешних ориентировочных действий. А это открывало путь к изучению особенностей конкретных видов внутренних познавательных действий, складывающихся у ребенка в процессе развития, к проникновению в их содержание и структуру.

Результаты изучения ориентировочных компонентов деятельности детей в процессе усвоения новых действий были обобщены А. В. Запорожцем в докторской диссертации, защищенной в 1958 г., и изложены в монографии «Развитие произвольных движений» (I960) (т. II наст. изд.). Выявление и изучение роли внешних и внутренних форм ориентировочно-исследовательской деятельности позволило А. В. Запорожцу прийти к выводу о том, что важнейшим условием возникновения и развития произвольных движений и действий является формирование образа ситуации и образа тех практических действий, которые должны быть выполнены в этой ситуации. В работе А. В. Запорожец широко использовал представления о механизме сенсомоторных координации, об интегральном образе поведения и о построении движений, развитые выдающимися физиологами И. М. Сеченовым, Ч. Шеррингтоном, А. А. Ухтомским, Н. А. Бернштейном, которые ставили проблему формирования образа, выступающего в роли регулятора поведения. Однако они решали ее в самом общем виде, уделяя основное внимание исполнительской части действия. Логика исследований привела А. В. Запорожца к необходимости дифференцировать ориентировочно-исследовательские, пробующие и собственно исполнительские действия. Но центр тяжести в его исследованиях, как указывалось выше, был перенесен на формирование образа, принятие цели и задачи действия. Можно с уверенностью сказать, что теория развития произвольных движений А. В Запорожца и теория построения движений Н. А. Бернштейна являются взаимодополнительными. Задача их объединения и дальнейшего развития стоит перед современной психологией деятельности и физиологией активности.

А. В. Запорожец, подобно Н. А. Бернштейну, рассматривал движение как функциональный орган индивида, обладающий собственной биодинамической тканью. Этот орган, согласно Н. А. Бернштейну, эволюционирует, инволюционирует и обладает свойством реактивности5. К этим свойствам А. В. Запорожец добавил еще одно, на наш взгляд, важнейшее. Движение обладает чувствительностью. К такому заключению он пришел на основании исследования М. И Лисиной, выполненного под его руководством. Исследование было посвящено выявлению условий превращения вазомоторных реакций у человека из непроизвольных в произвольные. В качестве подкрепляющего агента использовалась психологическая обратная связь. Если учесть, что работа выполнялась в 1952— 1955 гг., то можно сказать, что это было первое экспериментальное исследование, открывшее целое направление современных исследований по использованию биологических и психологических форм обратной связи для эффективного управления поведением и действиями человека.

Опираясь на добытые М. И. Лисиной факты, А В Запорожец пришел к фундаментальному выводу о том, что ошущаемость движений не только обязательный спутник их произвольности, но и необходимая ее предпосылка. Прежде чем превратиться в произвольно управляемое, движение должно стать ощущаемым (безразлично — по своим прямым или косвенным признакам). Исследование М. И. Лисиной продолжало цикл работ, посвященных проблеме генезиса психики, и должно быть по своей общепсихологической значимости поставлено в один ряд с работой А. Н. Леонтьева, посвященной экспериментальному генезису чувствительности кожи руки по отношению к видимым лучам солнечного спектра.

Произвольные движения оказались для А. В. Запорожца действительно удобным объектом для изучения таких общих проблем психологии, как проблемы произвольности действий, проблемы жизненного значения психики, ее ориентирующей и регулирующей роли в поведении животных и человека.

А. В. Запорожец не ставил перед собой задачи построения функционально-структурных моделей тех или иных психических процессов и действий. Однако в книге «Развитие произвольных движений» содержатся основные функциональные компоненты для построения модели предметного действия. Впервые в мировой литературе он включил образ ситуации и образ действия в ткань двигательного акта. В этой же работе были заложены основы единой трактовки восприятия и действия, чему была посвящена специальная монография «Восприятие и действие», изданная в 1967 г. под его редакцией и с его участием.

Гипотеза о психических процессах как интериоризованных формах ориентировочных действий положила начало исследованиям, проведенным А. В. Запорожцем, его сотрудниками и учениками начиная с середины 50-х гг. в Институте психологии АПН РСФСР и затем в Институте дошкольного воспитания АПН СССР, директором которого он являлся с момента его основания в 1960 г. до последних дней жизни. В этом цикле исследований произошел как бы возврат к проблематике харьковского периода: закономерностям развития восприятия, мышления, эмоций. Однако это был возврат на новой основе. Изучению подверглись содержание и структура тех видов ориентировочных действий, которые обеспечивают реализацию указанных психических процессов на разных этапах их развития, и закономерности перехода с этапа на этап.

Один из основных результатов исследований — создание теории развития детского восприятия путем формирования и совершенствования перцептивных действий. В основе теории лежит разработанное А. В. Запорожцем учение о процессах восприятия как о системе выполняемых человеком специфических перцептивных действий, направленных на обследование предметов и явлений действительности, выявление и фиксацию их внешних свойств и отношений. Развитие восприятия у ребенка заключается в последовательном овладении все более сложными перцептивными действиями, причем овладение каждым новым их типом в соответствии с общими закономерностями формирования ориентировочных действий проходит ряд этапов.

Поскольку овладение каждым новым видом перцептивных действий имеет в своем исходном пункте решение нового типа практических задач, все развитие детского восприятия определяется общим развитием практической деятельности ребенка. Так, развитие зрительного восприятия происходит на 1-м году жизни — с формированием хватания и удерживания предметов, передвижения ребенка в пространстве; на 2—3-м году жизни — в связи с усвоением способов употребления предметов, применения простейших орудий; в период дошкольного детства — главным образом в связи с развитием продуктивных видов деятельности.

Развитие деятельности ребенка происходит под руководством взрослых, под влиянием организованного и стихийного воспитания и обучения, в ходе которого ребенок усваивает общественный опыт, накопленный предшествующими поколениями. Ему передаются систематизированные образцы различных свойств и отношений предметов, которые А. В. Запорожец предложил назвать сенсорными эталонами. В качестве систем сенсорных эталонов выступают система геометрических форм, система цветов спектра, общепринятая шкала музыкальных звуков, система звуков речи и др.

Одновременно с изучением развития восприятия А. В. Запорожец исследовал развитие детского мышления. В ряде выполненных под его научным руководством работ были подвергнуты детальному анализу различные виды мыслительных действий, складывающиеся на протяжении дошкольного возраста. Особое внимание уделялось наиболее характерным для детей-дошкольников видам мышления — наглядно-действенному и наглядно-образному. Изучались особенности формирования действий мышления на различных этапах раннего и дошкольного детства, закономерности и условия перехода от наглядно-действенного к наглядно-образному и к словесному, рассуждающему, мышлению, возможности формирования у детей обобщенных представлений о закономерностях окружающей действительности. В исследованиях был установлен характер тех общественно выработанных средств, овладение которыми происходит в ходе развития наглядно-образного мышления ребенка и позволяет ему строить обобщенные представления. В качестве центрального вида таких средств выступают наглядные модели, передающие отношения вещей и явлений.

В последние годы жизни А. В. Запорожец сосредоточил внимание на изучении одного из самых сложных и малоизученных в психологии вопросов — вопроса о происхождении и природе эмоций. Это изучение продолжается его учениками и сотрудниками. Эмоции рассматриваются А. В. Запорожцем как особая форма отражения действительности, при помощи которой осуществляется коррекция поведения. Отражение действительности в форме эмоций — это «пристрастное» отражение; в ходе его создаются особые эмоциональные представления, выделяющие и часто преувеличивающие особенности объектов, ситуаций, представления, которые определяют их смысл и ценность для ребенка.

А. В. Запорожцем прослежены основные стадии возникновения у детей эмоциональных представлений. Первоначально они складываются в ходе практической деятельности, реальных взаимоотношений ребенка с окружающими людьми. Ребенок испытывает то или иное переживание после того, как совершил определенный поступок, положительно или отрицательно оцененный взрослыми или другими детьми. В дальнейшем, однако, ребенок переходит к эмоциональному предвосхищению результатов своих поступков, их «проигрыванию» в плане эмоционально насыщенных образов, и это дает ему возможность корректировать поведение, регулировать его в соответствии с ожидаемым результатом (оценкой других людей). В формировании предвосхищающих эмоциональных образов, своего рода сплава аффекта и интеллекта, о котором говорил еще Л. С. Выготский, главную роль играет усвоение моральных норм и эталонов, имеющих социальное происхождение.

Общее при изучении онтогенеза психических процессов в исследованиях А. В. Запорожца состоит в том, что развитие каждого из них было понято как овладение специфическим видом действий, направленных на решение определенного класса задач. В случае перцептивных процессов это действия, направленные на выделение и фиксацию внешних свойств предметов, в случае интеллектуальных процессов — действия, ведущие к выделению и обобщению отношений, наконец, в случае процессов эмоциональных — действия, с помощью которых происходит оценка смысла ситуации для индивида.

В формировании всех видов таких действий прослеживаются единые закономерности. Оно включает усвоение соответствующего типа обследования объектов и ситуаций. Становление всех видов психических действий происходит в сознательной практической деятельности ребенка и включает переход от внешних форм ориентировок, складывающихся в процессе овладения деятельностью, к их внутренним формам.

Таким образом, выдвинутое А. В. Запорожцем понимание закономерностей развития психики ребенка впитало в себя как положение Л С. Выготского о социальном опосредовании психических процессов ребенка, так и предложенный А. Н. Леонтьевым деятельностный подход к анализу психических явлений. Объединив эти подходы, А. В. Запорожец сумел доказать их плодотворность для конкретно-психологических исследований. Вместе с тем он пошел дальше Л. С. Выготского, распространив положение об опосредованном характере психики с развития «высших психических функций» на все психическое развитие ребенка.

Изучение развития отдельных психических процессов, вскрывая общие закономерности формирования соответствующих видов психических действий, показало также, что эти закономерности проявляются в специфических формах применительно не только к решению разных типов задач, но и к разным возрастным периодам в жизни ребенка. Как сам характер усваиваемых детьми средств для осуществления разных типов действия, так и особенности их использования существенно изменяются с возрастом. Переход от внешних форм действия к внутренним осуществляется на всех возрастных этапах, но протекает он по-разному и имеет разные последствия. Накопленные экспериментальные материалы привели А. В. Запорожца к постановке вопроса о соотношении функционального и генетического развития психики и к формулированию общих закономерностей генетического, возрастного развития.

V

Работы, посвященные закономерностям возрастного развития психики, составляют особый раздел творческого наследия А. В. Запорожца. Они относятся к последнему периоду его научной деятельности. В них с новой точки зрения теоретически обобщены данные всех предшествующих исследований, в то же время поставлены проблемы для дальнейшего изучения психического развития ребенка.

Центральное место в этих работах занимают проблема условий и движущих причин психического развития и проблема его стадий (или уровней). К их решению А. В. Запорожец подходит с позиций материалистической диалектики. Анализируя условия и движущие причины развития, А. В. Запорожец исходит из того, что это развитие представляет собой сложную динамическую систему взаимосвязанных процессов и явлений. Отдельные психические процессы, пишет А. В. Запорожец в работе Основные проблемы онтогенеза психики» (1978), развиваются не самостоятельно, а как свойства целостной личности ребенка, который обладает определенными природными задатками и который живет, действует и воспитывается в определенных социальных условиях.

С точки зрения А. В. Запорожца, психическое развитие ребенка может быть научно понято только как процесс самодвижения, возникновения и преодоления внутренних противоречий. В качестве одного из основных А. В. Запорожец выделяет противоречие между возросшими физиологическими и психическими возможностями ребенка, с одной стороны, и сложившимися ранее видами взаимоотношений с окружающими людьми и формами деятельности — с другой. Именно это противоречие служит причиной возрастных кризисов — скачков в психическом развитии, приводящих к переходу на новую ступень, которая выражается в установлении новых видов взаимоотношений и овладении новыми видами деятельности. Указанное противоречие не единственное. А. В. Запорожец неоднократно подчеркивал необходимость дальнейших поисков в этой области, выявления тех конкретных форм, в которых обнаруживается «спонтанейный» характер психического развития.

Замечая, что подлинные движущие причины развития лежат не вне процесса развития, а внутри него, А. В. Запорожец критиковал зарубежные теории, приписывающие статус движущих причин психического развития ребенка тем или иным факторам, будь то биологическая наследственность или социальная сфера, условия жизни и воспитания. С его точки зрения, общечеловеческие и индивидуальные органические особенности ребенка, а также ход их созревания в онтогенезе выступают как необходимые условия психического развития, не определяющие, однако, ни содержания, ни структуры психических образований, в то время как социальная среда является источником развития, резервуаром того общественно-исторического опыта, усваивая который ребенок становится человеком. И путь такого усвоения, превращающего его общественный опыт в индивидуальное достояние личности, преобразующего влияния социальной сферы в «составляющие» процесса развития,— общение ребенка с окружающими и его собственная деятельность, организуемая и направляемая взрослыми, а внутри этой деятельности — ее ориентировочные компоненты, обеспечивающие формирование психических процессов и качеств.

Решая одну из кардинальных проблем психологии развития — проблему соотношения биологического и социального, А. В. Запорожец не ограничивается указанием той специфической роли, которую играют в процессе развития органические особенности ребенка и условия его жизни в обществе. Он стремится выявить сложную и опять-таки диалектическую их взаимосвязь. Настаивая на том, что психика ребенка развивается целиком за счет «социального наследования», А. В. Запорожец вместе с тем далек от полного отрицания значения биологической стороны. Созревание нервной системы, мозга ребенка на каждом возрастном этапе создает свои, неповторимые условия для усвоения социального опыта, и в то же время само созревание до известного предела зависит от условий жизни и воспитания ребенка, определяющих интенсивность функционирования определенных мозговых структур.

Анализируя разносторонний материал, накопленный в многолетних исследованиях разных сторон психического развития ребенка, А. В. Запорожец делает вывод о наличии качественно своеобразных периодов детства, характеризующихся определенным соотношением процессов созревания нервной системы и психического развития, специфика которого определяется главным образом спецификой свойственного данному периоду вида детской деятельности. Каждый такой период, согласно взглядам А. В. Запорожца, вносит свой неповторимый вклад в развитие, так как создает особо благоприятные условия для построения определенного «этажа» будущей личности — психологических новообразований в познавательной и мотивационно-эмоциональной сфере.

Утверждение качественного своеобразия и непреходящей ценности отдельных периодов детства, уникальных возможностей, создаваемых ими для формирования соответствующих психических процессов и качеств,— центральная идея теории психического развития ребенка, созданной А. В Запорожцем: эта идея отличает взгляды Запорожца от многочисленных концепций детского развития, базирующихся на выхватывании отдельных, бросающихся в глаза его сторон.

Что касается характеристики основных психологических новообразований, соответствующих отдельным периодам, то А. В. Запорожец в области умственного развития выделял для раннего детства возникновение уровня перцептивных действий, осуществляемых в поле восприятия окружающей ситуации, для дошкольного возраста— возникновение уровня воображаемых преобразований действительности в плане наглядно-образного мышления, для школьного возраста — возникновение уровня умственных действий, осуществляемых с помощью знаковых систем в плане отвлеченного, понятийного мышления. В области эмоциональной сферы в качестве наиболее ранних образований он указывал чувства любви, привязанности к близким взрослым, сочувствие и сопереживание им, затем распространение этих чувств на более широкий круг людей — взрослых и сверстников, наконец, формирование высших социальных чувств.

Эту характеристику психологических новообразований следует рассматривать лишь как первую наметку. Замысел А. В. Запорожца, который он четко обозначил, но не успел осуществить, состоял в том, чтобы рассмотреть психическое развитие ребенка на протяжении каждого возрастного периода как формирование целостного уровня регуляции поведения, характеризующегося системой взаимосвязанных и соответствующих друг другу познавательных и мотивационно-эмоциональных качеств. Реализация этого замысла не только обогатила бы возрастную психологию, но и позволила по-новому понять психофизиологическую структуру зрелой личности, которую А. В. Запорожец представлял себе в качестве работающей как единое целое иерархической системы соподчиненных, надстраивающихся друг над другом уровней отражения действительности и психической регуляции деятельности субъекта.

Идеи А. В. Запорожца о многоуровневом строении человеческой личности можно рассматривать как научное завещание, оставленное многочисленным ученикам и последователям.

Необходимо сказать, что А. В. Запорожец не был кабинетным ученым, строившим свои концепции вдали от жизни. Он являлся признанным руководителем всей научно-практической работы в области дошкольного детства, и его психологические идеи имели самый широкий выход в практику обучения и воспитания дошкольников. Мысли о непреходящем значении периодов детства в своем педагогическом воплощении вылились в концепцию амплификации (обогащения) детского развития, предусматривающую необходимость полноценного использования специфических условий каждого периода. Эта концепция была и остается основой развития теории и практики дошкольного воспитания в нашей стране.

VI

В заключение несколько слов о личности самого А. В. Запорожца. Он очень любил людей и при всей мягкости характера предъявлял высокие требования в первую очередь к их нравственному облику и поступкам. А. В. Запорожец искренне радовался успехам и достижениям в науке, особенно научной молодежи, за работой которой он всегда пристально наблюдал. Его радовали успехи не только своих учеников. Он высоко ценил ученика Б. М. Теплова — В. Д. Небылицына, ученика А. Р. Лурия и И. А. Соколянского — А. И. Мещерякова и многих других.

Отношение А. В. Запорожца к людям лучше всего характеризуют замечательные эссе, которые он посвятил своим учителям — А. С. Курбасу и Л. С. Выготскому, своим друзьям — А. Н. Леонтьеву и А. Р. Лурия, своим старшим товарищам-коллегам — А. А. Смирнову и Б. М. Теплову. Эти очерки проникнуты необыкновенной человеческой теплотой и щедростью большого ученого, который по достоинству оценивает творчество каждого из них.

В настоящее издание включены лишь воспоминания А. В. Запорожца об А. С. Курбасе — его первом учителе. Они были написаны автором за три месяца до смерти по просьбе режиссера и исследователя театра А. С. Танюка. Редколлегия сохранила название очерка «Мастер», данное автором, видимо, в соответствии с мотивами, навеянными известным романом М. Булгакова. В нем показана та нравственная атмосфера, в которой формировалась личность юного А. В. Запорожца, описан путь в психологию молодого человека, ставшего впоследствии выдающимся ученым.

А. В. Запорожец был прекрасным педагогом, воспитавшим многие поколения психологов Московского государственного университета. Он умел привить молодежи любовь к делу, к своей науке и часто говорил о психологии: «Много есть наук полезней, но лучше нету ни одной». Все работавшие с А. В. Запорожцем, просто знавшие его навсегда сохранили в душе облик этого прекрасного и неповторимого в своем обаянии человека.

Л. А. Венгер, В. П. Зинченко

[1] Александр Степанович Курбас

[2] А. В. Запорожец многое сделал для издания Собрания сочинений Л С Выготского и был главным редактором этих трудов

[3] В наст время Научно исследовательский институт общей и педагогической психологии АПН СССР

[4] Параллельно с исследованиями А В Запорожца соот ношение ориентировочных и исполнительных компонентов деятельности начал изучать П Я Гальперин

[5] Функциональным органом и функциональной системой, в соответствии с физиологическим учением А.А. Ухтомского, является временное сочетание сил, способное осуществить определенное достижение

 От автора

Мастер: Воспоминание о Лесе Курбасе

Пытаясь осмыслить на склоне лет пройденный путь, мы невольно обращаемся к прошлому и с безграничной благодарностью вспоминаем тех выдающихся людей, которые были нашими учителями и сыграли решающую роль в формировании нашего мировоззрения, в нашем духовном развитии.

Судьба подарила мне счастливую возможность в юные годы недолгое время быть учеником Леся Курбаса, основоположника нового, революционного украинского театра, внесшего неоценимый вклад в сокровищницу советского театрального искусства. Лесь Курбас был человек глубокого ума, огромного режиссерского таланта, широкой эрудиции в различных областях знания и неиссякаемой творческой энергии. Это была звезда первой величины. Я могу сравнить его лишь с такими великими мастерами и преобразователями мирового театрального искусства, как К. С. Станиславский, Г. Крэг, М. Рейнхардт, В. Э. Мейерхольд, Е. Б. Вахтангов или С. М. Эйзенштейн. А если присоединить ко всем выдающимся качествам ума и таланта Курбаса его ни с чем не сравнимое обаяние, поразительную способность заражать окружающих своими чувствами и мыслями, вдохновлять на самозабвенное служение великим идеалам добра и красоты, то станет понятно, почему вокруг него объединялось так много талантливых, умных и хороших людей, и почему он сыграл такую исключительную роль в создании советского украинского театра.

Я пришел к нему совсем мальчишкой, лет 16. Представьте себе нелепую угловатую фигуру в кирее из грубого солдатского сукна, рваных сапогах, в выцветших брюках; я был худ и нескладен, вихраст и застенчив, как гимназистка. Жажда актерства жила во мне еще со школьных лет: я знал наизусть весь украинский и русский репертуар, мы все тогда бредили новаторским «Молодым театром», были влюблены в Лауренсию — В. Л. Юреневу, бегали на театральные диспуты, увлекались Мейерхольдом, зачитывались евреиновскими пародиями и невозмутимо-убийственными статьями А.Р.Кугеля, который отрицал и Мейерхольда, и МХТ; до хрипоты спорили о новом искусстве, слушали лекции молодого А. И. Дейча, П Тычины, М. М. Бонч-Томашевского, К. М. Миклашевского, И М. Миклашевского, П. П. Филипповича, М. К- Зерова... Мама моя была учительницей, отец — инженером, но я пришел в театр, что называется, от сохи: 20-й год, в Киеве голодно, и родители отправили нас с сестрой в деревню к деду, на подножный корм, где, как и полагается сельскому парубку, я занимался крестьянской работой: пахал, жал, молотил...

Предыстория моего прихода к Л. Курбасу такова. Я провалился на экзаменах в Музыкально-драматический институт им. Н. В. Лысенко; читал «Море» П. Вейнберга из «Чтеца-декламатора» и врал немилосердно. Затем один из экзаменаторов, актер солов-цовского театра, предложил мне сыграть этюд о легкомысленном муже, возвратившемся к супруге после очередной измены. Он пытается выкрутиться. Представляете себе мой опыт по этой части в 16 лет — я изображал бог весть что! И с треском провалился. Естественно, это было для меня большим ударом: знаете, какие в этом возрасте неадекватные притязания и эмоциональная неуравновешенность, — словом, позор, конец света, мировая катастрофа, жить незачем, выход один — самоубийство! В общем, довел бедных родителей до такого состояния, что отец мой отправился к В. В. Сладкопевцеву, который был тогда деканом факультета русской драмы, и стал просить за меня. Добряк Сладкопевцев был потрясен тем, что впервые в его жизни родители просят, чтобы сына приняли в актеры, а не наоборот — и я оказался по его милости на факультете в качестве вольнослушателя, мое посвящение в будущие актеры состоялось.

В. В. Сладкопевцев был человеком ярким и богато одаренным. На его занятиях по мимодраме мы увлеченно разыгрывали импровизированные представления в духе комедии дель арте. Эти занятия будили творческое воображение, развивали способность передавать типическое в сценическом образе, вызывали любовь к красочному, праздничному театральному зрелищу, сочетающему драматическое изображение событий с буффонадой и бурлеском. Моей партнершей была очаровательная Вера Павловна Строева, ставшая впоследствии известным кинорежиссером. Позже мы вспоминали с ней о наших мимодрамах и о том, как интересно и талантливо воплощал Сладкопевцев в театральной педагогике идею воспитания молодого актера, высказанную, насколько мне помнится, впервые Ф. Шиллером, — о родстве детской игры и искусства, о генетических связях театрального перевоплощения с символикой сюжетно-ролевого действия ребенка.

Радостные дни театральных импровизаций продолжались недолго. Строева уехала в Москву, а я, со свойственным молодости непостоянством, оставил прежнего наставника, встретившись с Л. С. Курбасом, и стал страстным приверженцем его системы и его театрального мастерства.

Л. Курбас появился в Киеве осенью 1921 г. из Белой Церкви, где он пробыл, по-моему, около двух лет. Приехал, овеянный славой, уже признанный театральный лидер, баловень удачи, как нам тогда казалось: не было театральной газеты или журнала, где бы ни встречалось его имя. Бывали даже случаи, что провинциальные антрепренеры вписывали в афишу: «Спектакль поставлен по Курбасу» или даже просто: «Музыка Леся Курбаса» — и публика валила валом на эту постановку — так велика была магия имени Курбаса.

Киев тех лет не удивить было кавалькадами и шествиями, тогда демонстрировали все — от футуристов до членов общества трезвости. Курбасовцы прибыли вместе со своим скарбом — несколько подвод с реквизитом, бутафорией и костюмами «от братьев Лей-ферт». Веселая гурьба актеров, сопровождаемая зеваками, собаками и детьми, под мерное уханье большого барабана двигалась вниз по Фундуклеевской в сторону Крещатика, чтобы свернуть затем к зданию бывшего театра «Пел-Мел». Шинели, буденовки, диковинные краги, разномастные одежды, платки, солдатские обмотки — все это резко контрастировало с шедшим впереди высоким стройным человеком в широкополой артистической шляпе и какой-то романтической крылатке, наверняка из театрального гардероба. Это и был «пан Лесь», как мы его затем называли между собой на галицкий лад. Он растерянно оглядывался по сторонам и смущенно улыбался. Я сразу его узнал, хотя со времени «Царя Эдипа» и «Горя лжецу», в которых я его видел, он очень изменился.

— Девочки, это Блок! — всплеснула руками рядом со мной восторженная курсистка. — Ура, снова «Балаганчик»!

— Дура, Блок умер! — рассудительно возразил мужчина в форме железнодорожника. — Это украинцы с Курбасом, «Гайдамаки»! Киев еще жил памятью о великолепной постановке Л.Курбасом шевченковских «Гайдамаков»; мне удалось посмотреть их позже и не целиком. Я помню, был юбилей великой украинской актрисы М. К- Заньковецкой, она играла «Наймичку», затем шли сцены из других спектаклей, в том числе и эпизод взятия Умани из «Гайдамаков». Поразительно это было сделано! <...> Здесь и впоследствии в «Газе», а также в других спектаклях Л. Курбас выступил как непревзойденный мастер полифонического построения сценического действия, динамической композиции массовых сцен.

Однако я забежал вперед. Курбас, как я уже сказал, был к этому времени лидирующей в украинском театре фигурой, и к нему потянулись многие. Старые и молодые. И не только театралы, но и литераторы, художники, музыканты. Он обладал даром объединять людей: агитировал, будоражил, вдохновлял; обучал, репетировал, заставлял думать; просвещал, воспитывал, увлекал. Потрясающее было время! С одной стороны — голод, лишения, холод; с другой — огромный духовный подъем! Поразительно, с какой страстью разбуженные революцией люди рвались тогда к творчеству, поискам новой правды, к построению нового общества, созданию новой культуры!

Л. Курбас собирал вокруг себя небольшие группы, объединяя людей, как бы теперь сказали, «по интересам»; эта деятельность была подготовкой к созданию МОБ (Художественного объединения «Березиль»). Объединение мыслилось Курбасу как некий универсальный Всеукраинский театральный центр (наподобие крэговской Всемирной академии искусств); отсюда должны были идти лучи в провинции. Центр вырабатывает программу и методику ведения театрального дела, дает образцы и т. д. Впрочем, Курбас не был бы самим собой, если бы он этим ограничился. Все наши семинары, занятия и диспуты говорили о том, что не организация театра была целью Л. Курбаса, а, скорее, организация общества в целом; театр выступал здесь лишь инструментарием перестройки человека, своеобразной проектной мастерской, создающей прообраз нового общества. Планы Л. Курбаса были, как всегда, грандиозны, всеобъемлющи и, разумеется, утопичны, но разве могли мы, молодые и влюбленные в него, не увлечься этими идеями, не ринуться вслед за ним в неизвестное?!

Проведя ряд занятий в нашей группе, просмотрев подготовленные нами мимодрамы, Курбас отобрал из ее участников, насколько я помню, Иру Парфиненко, Бориса Балабана, Алексея Попова, Петра Масоху, Семена Свашенко, Васю Стеценко, меня и еще несколько человек в первую экспериментальную мастерскую. По-видимому, он считал, что здесь должна работать прежде всего молодежь, не отягощенная старыми традициями и штампами, — самый пластичный материал для формирования актера нового типа. Как я сегодня понимаю, в первую очередь интересовали Курбаса люди упрямые, пытливые, самолюбивые, настойчивые; человек, не задававший вопросов, быстро Курбасу надоедал. Впрочем, таких рядом с нами не было, вокруг все кипело и бурлило. Как тут было остаться равнодушным?

Мастерская была создана на манер средневекового работного цеха. В нее входили мастера, подмастерья и школяры, так называемый вишкiл (в русском языке слово «вышколить» связано с оттенком муштры, для нас «вишкiл» — синоним школы, ученичества). Мастерская имела не только свою программу, но и устав; эти документы были торжественно утверждены в феврале 1923 г. на собрании МОБа. Там мы пытались регламентировать для себя и групповые нормы поведения, и условия жизни коммуной. Мы сами вели свое небольшое хозяйство, отремонтировали общежитие на Левашовской улице, посадили в Голосеевском лесу под Киевом общественный огород и по очереди ухаживали за ним.

Относясь к театру почти идолопоклоннически, мы жертвовали ради него всем, замахиваясь даже на любовь и семью, — да-да! — и старательно выводили параграфы о том, что любовь не должна отвлекать нас от искусства. Наши вечера, праздники

Смотрите также:

Книги

Мы не можем предоставить возможность скачать книгу в электронном виде.

Информируем Вас, что часть полнотекстовой литературы по психолого-педагогической тематике содержится в электронной библиотеке МГППУ по адресу http://psychlib.ru. В случае, если публикация находится в открытом доступе, то регистрация не требуется. Часть книг, статей, методических пособий, диссертаций будут доступны после регистрации на сайте библиотеки.

Электронные версии произведений предназначены для использования в образовательных и научных целях.

Новости психологии

05.12.2019

Ведущие рассказали о содержании секций VII Всероссийской научно-практической конференции по психологии развития


04.12.2019

Лекция «Зачем идти к нейропсихологу»


27.11.2019 13:11:00

Детский психолог. Советы психолога родителям.



Медиатека

Все ролики


Партнеры

Центр игры и игрушкиЦентр игры и игрушки
psytoys.ru

Информационные партнеры


Союз охраны психического здоровья

Электронная библиотека по психологии – psychlib.ru Портал психологических изданий PsyJournals.ru

Электронная библиотека по психологии

Электронная библиотека по психологии – psychlib.ru
Электронная библиотека Московского государственного психолого-педагогического университета – Электронные документы и издания в области психологии и смежных дисциплин.
Регистрация | Расширенный поиск | О проекте

Новые выпуски научных и научно-практических периодических изданий по психологии и педагогике:
Актуальные статьи, Ведущие журналы, Цитируемые авторы, Широкий спектр ключевых слов.
Все издания индексируются РИНЦ
 

© 2005–2019 Детская психология  — www.Childspy.ru, Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС 77-68288
© 1997–2017 Московский Государственный Психолого-Педагогический Университет
Любое использование, перепечатывание, копирование материалов портала производится с разрешения редакции

  Яндекс.Метрика