Детская психология
 

Библиотека


Отрасли        психологии


RSS Настроить






Когнитивная психология



СолсоР.С. Когнитивная психология

Тип книги: пособие
Автор: Солсо Р.Л.
Издательство: М.: Тривола , 1996.— 600 с.: ил., Пер. с англ.
В книге наиболее полно представлены классические и новейшие достижения основных разделов когнитивной психологии — восприятия, памяти, мышления, искусственного интеллекта Рассмотрены как теоретические проблемы когнитивной психологии, так и их прикладные аспекты. Книга может служить хорошим учебным пособием для студентов различных специальностей (как гуманитарного, так и технического профиля), связанных с различными видами деятельности человека в условиях современной техники, Для психологов, преподавателей психологии, эргономики и инженерной психологии, а также для разработчиков программного обеспечения ЭВМ и систем с интеллектуальным поведением.

Главы/Параграфы

Введение в когнитивную психологию

Когнитивная психология изучает то, как люди получают информацию о мире, как эта информация представляется человеком, как она хранится в памяти и преобразуется в знания и как эти знания влияют на наше внимание и поведение. Когнитивная психология охватывает весь диапазон психологических процессов — от ощущений до восприятия, распознавания образов, внимания, обучения, памяти, формирования понятий, мышления, воображения, запоминания, языка, эмоций и процессов развития; она охватывает всевозможные сферы поведения. Взятый нами курс — курс на понимание природы человеческой мысли — является одновременно амбициозным и волнующим. Поскольку это требует очень широкого круга знаний, то и диапазон изучения будет обширен; а поскольку эта тема предполагает рассмотрение человеческой мысли с новых позиций, то вероятно, что и ваши взгляды на интеллектуальную сущность человека изменятся радикально.

Эта глава названа «Введение»; однако, в некотором смысле вся эта книга есть введение в когнитивную психологию. В этой главе дана общая картина когнитивной психологии, а также рассмотрена ее история и описаны теории, объясняющие, как знания представлены в уме человека.

Прежде чем мы коснемся некоторых технических аспектов когнитивной психологии, будет полезно получить некоторое представление о тех предпосылках, на которых мы, люди, основываемся, когда обрабатываем информацию. Чтобы проиллюстрировать, как мы интерпретируем зрительную информацию, рассмотрим пример обычного события: водитель спрашивает у полицейского дорогу. Хотя участвующий здесь когнитивный процесс может показаться простым, на деле это не так.


Водитель: Я не из этого города; не могли бы вы мне сказать, как попасть в «Плати-Пакуй»?
Полицейский: А Вам нужны хозяйственные товары или спортивные? У них тут два разных магазина.
В: А-а, м-м-м…
П: Вообще-то это не важно, поскольку они оба находятся напротив друг друга через улицу.
В: Я собственно ищу сантехнику — новое сиденье для унитаза.
П: Ну тогда это у них в хозяйственном.
В: В хозяйственном.
П: Да, в отделе сантехники. Так что… Вы знаете, где цирк?
В: Это то здание с чем-то вроде конуса или это то, которое…
П: Нет, это там, знаете, — эта самая выставочная площадка; ну, помните, там проходила «Экспо-84».
В: А, да, я знаю, где эта выставка.
П: Ну вот, это там, на месте Экспо. Вообще отсюда туда трудно попасть, но если Вы поедете отсюда вниз, проедете по этой улице один светофор, а потом до сигнальной мачты, повернете направо один квартал до следующего светофора, а затем налево через железнодорожный переезд, мимо озера до следующего светофора рядом со старой фабрикой… Знаете, где старая фабрика?
В: Это та улица через мост, где указатель одностороннего движения до старой фабрики?
П: Нет, там двустороннее движение.
В: А, это значит другой мост. Ладно, я знаю, какая улица.
П: Вы можете узнать ее по большому плакату, где написано «Если вы потеряли драгоценность, вы никогда ее не возместите.» Что-то в этом роде. Это реклама ночного депозитного отделения. Я его называю «Бозодеп», потому что это в Бозвелловском банке. Короче, Вы едете мимо старой фабрики — это где железные ворота — и поворачиваете налево — нет, направо — потом один квартал налево и Вы на Благодатной. Благодатную улицу вы не пропустите. Это будет по правой стороне на этой улице.
В: Да Вы шутите. Я же остановился в мотеле на Благодатной.
П: Да-а?
В: Я поехал не в ту сторону и теперь я на другом конце города. Подумать только, два квартала от моего мотеля! Я мог туда пешком дойти.
П: А в каком Вы мотеле?
В: В Университетском.
П: Ax в Университетском… Что же, Вы не нашли места поприличней?
В: Нет. Но зато там совершенно замечательная библиотека.
П: Хм-м.

Весь описанный эпизод занял бы не более двух минут, но то количество информации, которую восприняли и проанализировали эти два человека, просто поражает. Как должен психолог рассматривать такой процесс? Один выход — это просто на языке «стимул-реакция» (S-R): например, светофор (стимул) и поворот налево (реакция). Некоторые психологи, особенно представители традиционного бихевиористского подхода уверены, что всю последовательность событий можно адекватно (и гораздо более детально) описать в таких терминах. Однако, хотя эта позиция и привлекает своей простотой, она не в состоянии описать те когнитивные системы, которые участвуют в подобном обмене информацией. Чтобы это сделать, необходимо определить и проанализировать конкретные компоненты когнитивного процесса и затем объединить их в большую когнитивную модель. Именно с такой позиции исследуют сложные проявления человеческого поведения когнитивные психологи. Какие конкретно компоненты выделил бы когнитивный психолог в вышеприведенном эпизоде и как он стал бы их рассматривать? Мы можем начать с некоторых предположений относительно когнитивных характеристик, которыми обладают полицейский и водитель. В левой части Таблицы 1 приведены соответствующие положения, а в правой — темы когнитивной психологии, связанные с этими положениями.

Таблица 1

Предполагаемые когнитивные характеристики

ХарактеристикаТема в когнитивной психологии
Способность обнаруживать и интерпретировать сенсорные стимулыОбнаружение сенсорных сигналов
Склонность сосредотачиваться на некоторых сенсорных стимулах и игнорировать остальныеВнимание
Детальное знание физических характеристик окруженияЗнания
Способность абстрагировать некоторые элементы события и объединятьэти элементы в хорошо структурированный план, придающий значение всему эпизодуРаспознавание образов
Способность извлекать значение из букв и словЧтение и переработка информации
Способность сохранять свежие события и объединять их в непрерывную последовательностьКратковременная память
Способность формировать образ «когнитивной карты»Мысленные образы
Понимание каждым участником роли другогоМышление
Способность использовать «мнемонические трюки» для воспроизведения информацииМнемоника и память
Тенденция хранить языковую информацию в общем видеАбстрагирование речевых высказываний
Способность решать задачиРешение задач
Общая способность к осмысленным действиямЧеловеческий интеллект
Понимание, что направление движения можно точно перешифровать в набор сложных моторных действий (вождение автомобиля)Языковое / моторное поведение
Способность быстро извлекать из долговременной памяти конкретную информацию, нужную для применения непосредственно в текущей ситуацииДолговременная память
Способность передавать наблюдаемые события на разговорном языкеЯзыковая переработка
Знание, что объекты имеют конкретные названияСемантическая память
Неспособность действовать совершенным образомЗабывание и интерференция

Информационный подход

Приведенные положения можно объединить в более крупную систему, или когнитивную модель. Модель, которой обычно пользуются когнитивные психологи, называется МОДЕЛЬЮ ПЕРЕРАБОТКИ ИНФОРМАЦИИ.

С самого начала нашего изучения когнитивных моделей важно понять их ограничения. Когнитивные модели, опирающиеся на модель переработки информации, — это эвристические построения, используемые для организации существующего объема литературы, стимуляции дальнейших исследований, координации исследовательских усилий и облегчения коммуникаций между учеными. Существует тенденция приписывать моделям большую структурную незыблемость, чем это может быть подтверждено эмпирическими данными.

Модель переработки информации полезна для вышеперечисленных задач; однако, чтобы лучше отразить достижения когнитивной психологии, были разработаны и другие модели. С такими альтернативными моделями я буду знакомить вас по мере необходимости. Модель переработки информации предполагает, что процесс познания можно разложить на ряд этапов, каждый из которых представляет собой некую гипотетическую единицу, включающую набор уникальных операций, выполняемых над входной информацией. Предполагается, что реакция на событие (например, ответ: «А, да, я знаю, где эта выставка») является результатом серии таких этапов и операций (например, восприятие, кодирование информации, воспроизведение информации из памяти, формирование понятий, суждение и формирование высказывания). На каждый этап поступает информация от предыдущего этапа, и затем над ней выполняются свойственные для данного этапа операции. Поскольку все компоненты модели переработки информации так или иначе связаны с другими компонентами, трудно точно определить начальный этап; но для удобства мы можем считать, что вся эта последовательность начинается с поступления внешних стимулов1.

Эти стимулы — признаки окружения в нашем примере — не представлены непосредственно в голове полицейского, но они преобразуются в значимые символы, в то, что некоторые когнитологи называют «внутренними репрезентациями». На самом нижнем уровне энергия света (или звука), исходящая от воспринимаемого стимула, преобразуется в нервную энергию, которая в свою очередь обрабатывается на вышеописанных гипотетических этапах с тем, чтобы сформировать «внутреннюю репрезентацию» воспринимаемого объекта. Полицейский понимает эту внутреннюю репрезентацию, которая в сочетании с другой контекстуальной информацией дает основу для ответа на вопрос.

Модель переработки информации породила два важных вопроса, вызвавших значительные споры среди когнитивных психологов: какие этапы проходит информация при обработке? и в каком виде информация представлена в уме человека? Хотя на эти вопросы нет легкого ответа, данная книга по большей части посвящена им обоим, так что их полезно не упустить из виду. Среди прочего когнитивные психологи пытались ответить на эти вопросы путем включения в свои исследования методов и теорий из конкретных психологических дисциплин; некоторые их них описаны ниже.

Сфера когнитивной психологии

Современная когнитивная психология заимствует теории и методы из 10 основных областей исследований (Рис. 1): восприятие, распознавание образов, внимание, память, воображение, языковые функции, психология развития, мышление и решение задач, человеческий интеллект и искусственный интеллект; каждую из них мы рассмотрим отдельно.


Рис. 1. Основные направления исследований в когнитивной психологии.

Восприятие

Отрасль психологии, непосредственно связанная с обнаружением и интерпретацией сенсорных стимулов, называется психологией восприятия. Из экспериментов по восприятию мы хорошо знаем о чувствительности человеческого организма к сенсорным сигналам и — что более важно для когнитивной психологии — о том, как интерпретируются эти сенсорные сигналы.

Описание, данное полицейским в приведенной уличной сцене, значительно зависит от его способности «видеть» существенные признаки окружения. «Видение», однако, — это непростая вещь. Чтобы воспринимались сенсорные стимулы — в нашем случае они преимущественно зрительные,- надо, чтобы они имели определенную величину: если водителю предстоит выполнить описанный маневр, эти признаки должны иметь определенную интенсивность. Кроме того, сама сцена постоянно изменяется. По мере изменения положения водителя, появляются новые признаки. Отдельные признаки получают в перцептивном процессе преимущественную важность. Указательные знаки различаются по цвету, положению, форме и т.д. Многие изображения при движении постоянно меняются, и чтобы превратить их указания в действия, водитель должен быстро корректировать свое поведение.

Экспериментальные исследования восприятия помогли идентифицировать многие из элементов этого процесса; с некоторыми из них мы встретимся в следующей главе. Но исследование восприятия само по себе не может адекватно объяснить ожидаемые действия; здесь участвуют и другие когнитивные системы, такие как распознавание образов, внимание и память.

Распознавание образов

Стимулы внешней среды не воспринимаются как единичные сенсорные события; чаще всего они воспринимаются как часть более значительного паттерна. То, что мы ощущаем (видим, слышим, обоняем или чувствуем вкус), почти всегда есть часть сложного паттерна, состоящего из сенсорных стимулов. Так, когда полицейский говорит водителю «проехать через железнодорожный переезд мимо озера… рядом со старой фабрикой», его слова описывают сложные объекты (переезд, озеро, старая фабрика). В какой-то момент полицейский описывает плакат и предполагает при этом, что водитель грамотный. Но задумаемся над проблемой чтения. Чтение — это сложное волевое усилие, при котором от читающего требуется построить осмысленный образ из набора линий и кривых, которые сами по себе не имеют смысла. Организуя эти стимулы так, чтобы получились буквы и слова, читающий может затем извлечь из своей памяти значение. Весь этот процесс, выполняемый ежедневно миллиардами людей, занимает долю секунды, и он просто поразителен, если учесть, сколько в нем участвует нейроанатомических и когнитивных систем.

Внимание

Полицейский и водитель сталкиваются с несметным количеством признаков окружения. Если бы водитель уделял внимание им всем (или почти всем), он точно никогда бы не добрался до хозяйственного магазина. Хотя люди — это существа, собирающие информацию, очевидно, что при нормальных условиях мы очень тщательно отбираем количество и вид информации, которую стоит принимать в расчет. Наша способность к переработке информации очевидно ограничена на двух уровнях — сенсорном и когнитивном. Если нам одновременно навязывают слишком много сенсорных признаков, у нас может возникнуть «перегрузка»; и если мы пытаемся обработать слишком много событий в памяти, тоже возникает перегрузка. Последствием этого может оказаться сбой в работе.

В нашем примере полицейский, интуитивно понимая, что если он перегрузит систему, то пострадает результат, игнорирует множество тех признаков, которые водитель конечно бы заметил. И если иллюстрация, приведенная рядом с текстом диалога, является точной репрезентацией когнитивной карты водителя, то последний действительно безнадежно запутался.

Память

Мог бы полицейский описать дорогу, не пользуясь памятью? Конечно нет; и в отношении памяти это даже более верно, чем в отношении восприятия. И в действительности память и восприятие работают вместе. В нашем примере ответ полицейского явился результатом работы двух типов памяти. Первый тип памяти удерживает информацию ограниченное время — достаточно долго, чтобы поддержать разговор. Эта система памяти хранит информацию в течение короткого периода — пока ее не заменит новая. Весь разговор занял бы около 120 секунд и маловероятно, чтобы все его детали навсегда сохранились и у полицейского, и у водителя. Однако, эти детали хранились в памяти достаточно долго для того, чтобы они оба сохраняли последовательность элементов, составляющих диалог2, и некоторая часть этой информации могла отложиться у них в постоянной памяти. Этот первый этап памяти называется кратковременной памятью (КВП), а в нашем случае это особый ее вид, называемый рабочей памятью.

C другой стороны, значительная часть содержания ответов полицейского получена из его долговременной памяти (ДВП). Наиболее очевидная часть здесь — знание им языка. Он не называет озеро лимонным деревом, место выставок — автопокрышкой, а улицу — баскетболом; он извлекает слова из своей ДВП и использует их более-менее правильно. Есть и другие признаки, указывающие на то, что ДВП участвовала в его описании: «…помните, у них была выставка Экспо-84.» Он смог за долю секунды воспроизвести информацию о событии, происшедшем несколько лет назад. Эта информация не поступала из непосредственного перцептивного опыта; она хранилась в ДВП вместе с огромным количеством других фактов.

Значит, информация, которой владеет полицейский, получена им из восприятия, КВП и ДВП. Кроме того, мы можем сделать вывод, что он был мыслящим человеком, поскольку вся эта информация была им представлена в виде некоторой схемы, которая «имела смысл».

Воображение

Для того, чтобы ответить на вопрос, полицейский построил мысленный образ окружения. Этот мысленный образ имел форму когнитивной карты: т.е. своего рода мысленной репрезентации для множества зданий, улиц, дорожных знаков, светофоров и т.п. Он был способен извлечь из этой когнитивной карты значимые признаки, расположить их в осмысленной последовательности и преобразовать эти образы в языковую информацию, которая позволила бы водителю построить сходную когнитивную карту. Затем эта повторно выстроенная когнитивная карта дала бы водителю вразумительную картину города, которая могла бы потом быть преобразована в акт вождения автомобиля по определенному маршруту<…>.

Язык

Чтобы правильно ответить на вопрос, полицейскому нужны были обширные знания языка. Это подразумевает знание правильных названий для ориентиров и, что тоже важно, знание синтаксиса языка — т.е. правил расположения слов и связей между ними. Здесь важно признать, что приведенные словесные последовательности могут не удовлетворить педантичного профессора филологии, но вместе с тем они передают некоторое сообщение. Почти в каждом предложении присутствуют существенные грамматические правила. Полицейский не сказал: «них ну это хозяйственном в у»; он сказал: «Ну, это у них в хозяйственном», — и мы все можем понять, что имеется в виду. Кроме построения грамматически правильных предложений и подбора соответствующих слов из своего лексикона, полицейский должен был координировать сложные моторные реакции, необходимые для произнесения своего сообщения.

Психология развития

Это еще одна область когнитивной психологии, которая весьма интенсивно изучалась. Недавно опубликованные теории и эксперименты по когнитивной психологии развития значительно расширили наше понимание того, как развиваются когнитивные структуры. В нашем случае мы можем только заключить, что говорящих объединяет такой опыт развития, который позволяет им (более или менее) понимать друг друга<…>.

Мышление и формирование понятий

На протяжении всего нашего эпизода полицейский и водитель проявляют способность к мышлению и формированию понятий. Когда полицейского спросили, как попасть в «Плати-Пакуй», он ответил после некоторых промежуточных шагов; вопрос полицейского «Вы знаете, где цирк?» показывает, что если бы водитель знал этот ориентир, то его легко можно было бы направить в «Плати-Пакуй». Но раз он не знал, полицейский выработал еще один план ответа на вопрос. Кроме того, полицейский очевидно был сбит с толку, когда водитель сказал ему, что в мотеле «Университетский» замечательная библиотека. Мотели и библиотеки — это обычно несовместимые категории, и полицейский, который так же как и вы знал об этом, мог бы спросить: «Что же это за мотель такой!» Наконец, употребление им некоторых слов (таких как «железнодорожный переезд», «старая фабрика», «железная ограда») свидетельствует, что у него были сформированы понятия, близкие к тем, которыми располагал водитель.

Человеческий интеллект

И полицейский, и водитель имели некоторые предположения об интеллекте друг друга. Эти предположения включали — но не ограничивались этим — способность понимать обычный язык, следовать инструкциям, преобразовывать вербальные описания в действия и вести себя соответственно законам своей культуры<…>.

Искусственный интеллект

В нашем примере нет непосредственной связи с компьютерными науками; однако специальная сфера компьютерных наук, именуемая «Искусственный интеллект» (ИИ) и нацеленная на моделирование познавательных процессов человека, оказала огромное влияние на развитие когнитивной науки — особенно с тех пор, как для компьютерных программ искусственного интеллекта потребовались знания о том, как мы обрабатываем информацию. Соответствующая и весьма захватывающая тема <…> затрагивает вопрос о том, может ли «совершенный робот» имитировать человеческое поведение. Вообразим, например, эдакого сверхробота, овладевшего всеми способностями человека, связанными с восприятием, памятью, мышлением и языком. Как бы он ответил на вопрос водителя? Если бы робот был идентичен человеку, то и ответы его были бы идентичны, но представьте себе трудности разработки программы, которая бы ошиблась — так же, как это сделал полицейский («вы поворачиваете налево»),- и затем, заметив эту ошибку, исправила бы ее («нет, направо»)<…>.

Возрождение когнитивной психологии

Начиная с конца 50-х интересы ученых снова сосредоточились на внимании, памяти, распознавании образов, образах, семантической организации, языковых процессах, мышлении и других «когнитивных» темах, однажды сочтенных под давлением бихевиоризма неинтересными для экспериментальной психологии. По мере того как психологи все более поворачивались лицом к когнитивной психологии, организовывались новые журналы и научные группы, и когнитивная психология еще более упрочивала свои позиции, становилось ясно, что эта отрасль психологии сильно отличается от той, что была в моде в 30-х и 40-х годах. Среди важнейших факторов, обусловивших эту неокогнитивную революцию, были такие:

«Неудача» бихевиоризма. Бихевиоризму, который вообще изучал внешние реакции на стимулы, не удалось объяснить разнообразие человеческого поведения. Стало, таким образом, очевидным, что внутренние мысленные процессы, косвенно связанные с непосредственными стимулами, влияют на поведение. Некоторые полагали, что эти внутренние процессы можно определить и включить их в общую теорию когнитивной психологии.

Возникновение теории связи. Теория связи спровоцировала проведение экспериментов по обнаружению сигналов, вниманию, кибернетике и теории информации — т.е. в областях, существенных для когнитивной психологии.

Современная лингвистика. В круг вопросов, связанных с познанием, были включены новые подходы к языку и грамматическим структурам.

Изучение памяти. Исследования по вербальному научению и семантической организации создали крепкую основу для теорий памяти, что привело к развитию моделей систем памяти и появлению проверяемых моделей других когнитивных процессов.

Компьютерная наука и другие технологические достижения. Компьютерная наука и особенно один из ее разделов — искусственный интеллект (ИИ) — заставили пересмотреть основные постулаты, касающиеся обработки и хранения информации в памяти, а также научения языку. Новые устройства для экспериментов значительно расширили возможности исследователей.

От ранних концепций репрезентации знаний и до новейших исследований считалось, что знания в значительной степени опираются на сенсорные входные сигналы. Эта тема дошла к нам еще от греческих философов и через ученых эпохи ренессанса — к современным когнитивным психологам. Но идентичны ли внутренние репрезентации мира его физическим свойствам? Все больше свидетельств того, что многие внутренние репрезентации реальности — это не то же самое, что сама внешняя реальность — т.е. они не изоморфны. Работа Толмена с лабораторными животными заставляет предположить, что информация, полученная от органов чувств, хранится в виде абстрактных репрезентаций.

Несколько более аналитичный подход к теме когнитивных карт и внутренних репрезентаций избрали Норман и Румельхарт (1975). В одном из экспериментов они попросили жителей общежития при колледже нарисовать план своего жилья сверху. Как и ожидалось, студенты смогли идентифицировать рельефные черты архитектурных деталей — расположение комнат, основных удобств и приспособлений. Но были также упущения и просто ошибки. Многие изобразили балкон вровень с наружной стороной здания, хотя на самом деле он выступал из нее. Из ошибок, обнаруженных в схеме здания, мы можем многое узнать о внутреннем представлении информации у человека. Норман и Румельхарт пришли к такому выводу:

«Репрезентация информации в памяти не является точным воспроизведением реальной жизни; на самом деле это сочетание информации, умозаключений и реконструкций на основе знаний о зданиях и мире вообще. Важно отметить, что когда студентам указывали на ошибку, они все очень удивлялись тому, что сами нарисовали.»

На этих примерах мы познакомились с важным принципом когнитивной психологии. Наиболее очевидно то, что наши представления о мире не обязательно идентичны его действительной сущности. Конечно, репрезентация информации связана с теми стимулами, которые получает наш сенсорный аппарат, но она также подвергается значительным изменениям. Эти изменения, или модификации, очевидно связаны с нашим прошлым опытом3 , результатом которого явилась богатая и сложная сеть наших знаний. Таким образом, поступающая информация абстрагируется (и до некоторой степени искажается) и хранится затем в системе памяти человека. Такой взгляд отнюдь не отрицает, что некоторые сенсорные события непосредственно аналогичны своим внутренним репрезентациям, но предполагает, что сенсорные стимулы могут при хранении подвергаться (и часто это так и есть) абстрагированию и модификации, являющихся функцией богатого и сложно переплетенного знания, структурированного ранее<…>.

Проблема того, как знания представлены в уме человека, относится к наиболее важным в когнитивной психологии. В этом разделе мы обсуждаем некоторые вопросы, непосредственно связанные с ней. Из множества уже приведенных примеров и еще большего их количества, ожидающего нас впереди, ясно следует, что наша внутренняя репрезентация реальности имеет некоторое сходство с реальностью внешней, но когда мы абстрагируем и преобразуем информацию, мы делаем это в свете нашего предшествующего опыта.

Концептуальные науки4 и когнитивная психология

В этой книге часто будут употребляться два понятия — о когнитивной модели и о концептуальной науке. Они связаны между собой, но различаются в том смысле, что «концептуальная наука» — это очень общее понятие, тогда как термин «когнитивная модель» обозначает отдельный класс концептуальной науки. При наблюдении за объектами и событиями — как в эксперименте, где те и другие контролируются, так и в естественных условиях — ученые разрабатывают различные понятия с целью:

  • организовать наблюдения;
  • придать этим наблюдениям смысл;
  • связать между собой отдельные моменты, вытекающие из этих наблюдений;
  • развивать гипотезы;
  • предсказывать события, которые еще не наблюдались; в поддерживать связь с другими учеными.

Когнитивные модели — это особая разновидность научных концепций, и они имеют те же задачи. Определяются они обычно по-разному, но мы определим когнитивную модель как метафору, основанную на наблюдениях и выводах, сделанных из этих наблюдений, и описывающих, как. обнаруживается, хранится и используется информация5.

Ученый может подобрать удобную метафору, чтобы возможно элегантнее выстроить свои понятия. Но другой исследователь может доказать, что данная модель неверна и потребовать пересмотреть ее или вообще от нее отказаться. Иногда модель может оказаться настолько полезной в качестве рабочей схемы, что даже будучи несовершенной она находит свою поддержку. Например, хотя в когнитивной психологии постулируются два вышеописанных вида памяти — кратковременная и долговременная — есть некоторыесвидетельства <…>, что такая дихотомия неверно представляет реальную систему памяти. Тем не менее, эта метафора весьма полезна при анализе когнитивных процессов. Когда какая-нибудь модель теряет свою актуальность в качестве аналитического или описательного средства, от нее просто отказываются<…>.

Возникновение новых понятий в процессе наблюдений или проведения экспериментов — это один из показателей развития науки. Ученый не изменяет природу — ну разве что в ограниченном смысле,- но наблюдение за природой изменяет представления ученого о ней. А наши представления о природе, в свою очередь, направляют наши наблюдения! Когнитивные модели, так же как и другие модели концептуальной науки, есть следствие наблюдений, но в определенной степени они же — определяющий фактор наблюдений. Этот вопрос связан с уже упоминавшейся проблемой: в каком виде наблюдатель репрезентирует знания. Как мы убедились, есть много случаев, когда информация во внутренней репрезентации не соответствует точно внешней реальности. Наши внутренние репрезентации перцептов могут искажать реальность. «Научный метод» и точные инструменты — это один из способов подвергнуть внешнюю реальность более точному рассмотрению. На самом деле не прекращаются попытки представить наблюдаемое в природе в виде таких когнитивных построений, которые были бы точными репрезентациями природы и одновременно совместимы со здравым смыслом и пониманием наблюдателя. <…>

Логику концептуальной науки можно проиллюстрировать на примере развития естественных наук. Общепризнанно, что материя состоит из элементов, существующих независимо от непосредственного их наблюдения человеком. Однако, то, как эти элементы классифицируются, оказывает огромное влияние на то, как ученые воспринимают физический мир. В одной из классификаций «элементы» мира разделены на категории «земля», «воздух», «огонь» и «вода». Когда эта архаичная алхимическая систематика уступила дорогу более критическому взгляду, были «обнаружены» такие элементы, как кислород, углерод, водород, натрий и золото, и тогда стало возможным изучать свойства элементов при их соединении друг с другом. Были открыты сотни различных законов, касающихся свойств соединений из этих элементов. Так как элементы очевидно вступали в соединения упорядоченно, возникла идея, что элементы можно было бы расположить по определенной схеме, которая придала бы смысл разрозненным законам атомарной химии. Русский ученый Дмитрий Менделеев взял набор карточек и написал на них названия и атомные веса всех известных тогда элементов — по одному на каждой. Располагая эти карточки так и сяк снова и снова, он наконец получил осмысленную схему, известную сегодня как периодическая таблица элементов.

Природа — включая познавательную природу человека — объективно существует. Концептуальная наука строится человеком и для человека. Построенные учеными понятия и модели — суть метафоры, отражающие «реальную» природу вселенной и являющиеся исключительно человеческими творениями. Они есть продукт мысли, который может отражать реальность.

То, что он сделал — это подходящий пример того, как естественная, природная информация структурируется мыслью человека, так что она одновременно точно изображает природу и поддается пониманию. Важно, однако, помнить, что периодическое расположение элементов имело много интерпретаций. Интерпретация Менделеева была не единственной из возможных; возможно, она не была даже лучшей; в ней даже могло не быть естественного расположения элементов, но предложенный Менделеевым вариант помог понять часть физического мира и был очевидно совместим с «реальной» природой.

Концептуальная когнитивная психология имеет много общего с задачей, которую решал Менделеев. «Сырому» наблюдению за тем, как приобретаются, хранятся и используются знание, не хватает формальной структуры. Когнитивные науки, так же как и естественные, нуждаются в схемах, которые были бы интеллектуально совместимы и научно достоверны одновременно.

Когнитивные модели

Как мы уже говорили, концептуальные науки, включая когнитивную психологию, имеют метафорический характер. Модели явлений природы, в частности, когнитивные модели,- это служебные абстрактные идеи, полученные из умозаключений, основанных на наблюдениях. Строение элементов может быть представлено в виде периодической таблицы, как это сделал Менделеев, но важно не забывать, что эта классификационная схема является метафорой. И утверждение, что концептуальная наука является метафорической, нисколько не уменьшает ее полезность. Действительно, одна из задач построения моделей — это лучше постичь наблюдаемое. А концептуальная наука нужна для другого: она задает исследователю некую схему, в рамках которой можно испытывать конкретные гипотезы и которая позволяет ему предсказывать события на основе этой модели. Периодическая таблица очень изящно удовлетворяла обеим этим задачам. Исходя из расположения элементов в ней, ученые могли точно предсказывать химические законы соединения и замещения, вместо того, чтобы проводить бесконечные и беспорядочные эксперименты с химическими реакциями. Более того, стало возможным предсказывать еще не открытые элементы и их свойства при полном отсутствии физических доказательств их существования. И если вы занимаетесь когнитивными моделями, не забывайте аналогию с моделью Менделеева, поскольку когнитивные модели, как и модели в естественных науках, основаны на логике умозаключений и полезны для понимания когнитивной психологии.

Короче говоря, модели основываются на выводах, сделанных из наблюдений. Их задача — обеспечить умопостигаемую репрезентацию характера наблюдаемого и помочь сделать предсказания при развитии гипотез. Теперь рассмотрим несколько моделей, используемых в когнитивной психологии.

Начнем обсуждение когнитивных моделей с довольно грубой версии, делившей все когнитивные процессы на три части: обнаружение стимулов, хранение и преобразование стимулов и выработку ответных реакций:


Рис. 2

Эта суховатая модель, близкая упоминавшейся ранее S-R модели, часто использовалась в том или ином виде в прежних представлениях о психических процессах. И хотя она отражает основные этапы развития когнитивной психологии, но в ней так мало подробностей, что она едва ли способна обогатить наше «понимание» когнитивных процессов. Она также неспособна породить какие-либо новые гипотезы или предсказывать поведение. Эта примитивная модель аналогична древним представлениям о вселенной как состоящей из земли, воды, огня и воздуха. Подобная система действительно представляет один из возможных взглядов на когнитивные явления, но она неверно передает их сложность.

Одна из первых и наиболее часто упоминаемых когнитивных моделей касается памяти. В 1890 году Джеймс расширил понятие памяти, разделив ее на «первичную» и «вторичную» память. Он предполагал, что первичная память имеет дело с происшедшими событиями, а вторичная память — с постоянными, «неразрушимыми» следами опыта. Эта модель выглядела так:

Рис. 3

Позднее, в 1965 году Во и Норман предложили новую версию этой же модели и оказалось, что она во многом приемлема. Она понятна, она может служить источником гипотез и предсказаний,- но она также слишком упрощена. Можно ли с ее помощью описать все процессы человеческой памяти? Едва ли; и развитие более сложных моделей было неизбежно. Измененный и дополненный вариант модели Во и Нормана показан на Рис. 2. Заметим, что в нее была добавлена новая система хранения и несколько новых путей информации. Но даже эта модель является неполной и требует расширения.

За последнее десятилетие построение когнитивных моделей стало излюбленным времяпрепровождением психологов, и некоторые из их творений поистине великолепны. Обычно проблема излишне простых моделей решается добавлением еще одного «блока», еще одного информационного пути, еще одной системы хранения, еще одного элемента, который стоит проверить и проанализировать. Подобные творческие усилия выглядят вполне оправданными в свете того, что мы сейчас знаем о богатстве когнитивной системы человека.

Теперь вы можете сделать вывод, что изобретение моделей в когнитивной психологии вышло из-под контроля подобно ученику волшебника. Это не совсем верно, ибо это настолько обширная задача — т.е. анализ того, как информация обнаруживается, представляется, преобразуется в знания, и как эти знания используются,- что как бы мы ни ограничивали наши концептуальные метафоры упрощенными моделями, нам все равно не удастся исчерпывающим образом разъяснить всю сложную сферу когнитивной психологии<…>.


Рис. 4



1 Можно, конечно, утверждать, что эта последовательность преобразований начинается со знаний субъекта о мире, которые позволяют ему избирательно направлять внимание на отдельные аспекты зрительных стимулов и игнорировать другие аспекты. Так, в приведенном примере полицейский описывает водителю дорогу, останавливаясь преимущественно на том, где водителю придется проезжать, и не обращает внимания (по крайней мере активного) на другие признаки: дома, пешеходов, солнце, другие ориентиры.

2 "Так например, полицейский какое-то время должен был помнить, что водитель ищет «Плати-Пакуй», что он знает, где находится выставка, и даже (как минимум до окончания своего вопроса «В каком мотеле Вы остановились?») то, что водитель остановился в мотеле. Аналогично, водитель какое-то время должен помнить, что есть два магазина «Плати-Пакуй» (хотя бы для того, чтобы ответить, что ему нужен тот, где продается сантехника); что полицейский спросил его, знает ли он где была выставка Экспо; что ему надо проехать мимо старой мельницы и т.п.

3 Ряд теоретиков придерживаются мнения, что некоторые структуры — например, языковые — являются универсальными и врожденными.

4У Солсо концептуальная наука — это наука, предметом которой являются понятия и теоретические построения, а не физическая природа, как в естественных науках. Понятие концептуальной науки уже, чем понятие гуманитарной науки, к которой относятся психология, философия, социология, история и т.д. Ближе всего концептуальная наука соответствует нашему термину «методология науки», науковедение. — Прим. Ред.

5Некоторые философы утверждают, что концептуальная наука и когнитивные модели предсказуемы на том основании, что природа структурирована и роль ученого состоит именно в том, чтобы обнаружить «самую глубокую» структуру. Я бы не подписался под таким утверждением.

Оглавление

Вступительная статья  

Предисловие к русскому изданию  

Предисловие  

Глава 1. Введение  

  • Информационный подход  
  • Сфера когнитивной психологии
  •  Восприятие  
  • Распознавание образов
  • Внимание  
  • Память  
  • Воображение  
  • Язык  
  • Психология развития  
  • Мышление и формирование понятий  
  • Человеческий интеллект
  •  Искусственный интеллект  
  • Предыстория современной когнитивной психологии  
  • Репрезентация знаний: древний период  
  • Репрезентация знаний: средневековый период  
  • Репрезентация знаний: начало двадцатого века  
  • Возрождение когнитивной психологии  
  • Концептуальные науки и когнитивная психология  
  • Когнитивные модели  

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Обнаружение и интерпретация сенсорных сигналов  

Глава 2 . Обнаружение сенсорных сигналов  

  • Ощущение и восприятие  
  • Порог  
  • Теория обнаружения сигналов  
  • Концепция наблюдателя и порога  
  • Теория связи и теория информации  
  • Объем восприятия  
  • Иконическое хранение  
  • Влияние задержки инструкции на воспроизведение  
  • Емкость  
  • Иконы и иконоборцы  
  • Эхоическое хранение  
  • Функции сенсорных хранилищ

 Глава 3. Распознавание паттернов  

  • Подходы к распознаванию зрительных паттернов  
  • Принципы гештальта  
  • Принципы обработки информации: "снизу-вверх" и "сверху-вниз"
  •  Сравнение с эталоном
  •  Подетальный анализ
  •  Прототипное сравнение
  •  Роль наблюдателя в распознавании паттернов

 Глава 4. Внимание  

  • Сознание  
  • Сознание и специфичность полушарий  
  • Пропускная способность и избирательность внимания  
  • Слуховые сигналы  
  • Зрительные сигналы
  •  Модели избирательного внимания  
  • Модель с фильтрацией (Бродбент)  
  • Модель делителя (Трейсман)  
  • Модель уместности (Дойч/Норман)  
  • Оценка моделей внимания  
  • Возбуждение и внимание  
  • Возбуждение и внимание в контексте деятельности  
  • Управление и внимание
  •  Автоматическая обработка  

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Память  

Глава 5. Модели памяти  

  • Краткая история  
  • Строение памяти  
  • Два хранилища памяти  
  • Место памяти в когнитивной сфере  
  • Модели памяти  
  • Модель Во и Нормана  
  • Модель Аткинсона и Шифрина  
  • Уровни воспроизведения (УВ)  
  • Уровни обработки (УО)  
  • Эффект отнесения к себе (ЭОС)  
  • Эпизодическая и семантическая память, по Тульвингу  

Глава 6. Память: структуры и процессы  

  • Кратковременная память  
  • Объем КВП  
  • Кодирование информации в КВП  
  • Воспроизведение информации из КВП  
  • Долговременная память
  •  ДВП: структура и хранение
  •  Сверхдолговременная память (СДВП)
  •  Забывание

 Глава 7. Семантическая организация памяти

  •  Теории семантической организации  
  • Кластерная модель  
  • Групповая модель
  •  Модель сравнительных семантических признаков
  •  Сетевые модели  
  • Ассоцианизм и его развитие  
  • Свободное воспроизведение: кластеры, по Бусфилду
  •  Организационные переменные (Бауэр)  
  • Когнитивные модели семантической памяти  
  • Групповые модели  
  • Модель сравнительных семантических признаков  
  • Сетевые модели  
  • Пропозициональные сети
  •  Элинор (ELINOR)  

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Мнемоника и образы  

Глава 8. Мнемоника и память  

  • Мнемонические системы  
  • Метод размещения  
  • Система слов-вешалок  
  • Метод ключевых слов  
  • Организующие схемы  
  • Воспроизведение чисел  
  • Воспроизведение имен  
  • Воспроизведение слов  
  • Способности к мнемонике  
  • Организация  
  • Опосредование  
  • Выдающиеся мнемонисты  
  • Грегор фон Фейнегль
  •  "S." (С.Д. Шерешевский)  
  • "V.P."
  • Другие

Глава 9. Мысленные образы

  • Исторический обзор
  • Количественная оценка
  • Когнитивный подход  
  • Гипотеза двойного кодирования  
  • Концептуально-пропозициональная гипотеза
  • Функциональная эквивалентность  
  • Радикальная теория образов  
  • Против мысленных образов  

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Язык и развитие познания

Глава 10. Язык, раздел : слова и чтение  

  • Ранние системы письменности  
  • Объем восприятия  
  • Тахистоскопическое предъявление букв и слов  
  • Обработка текста
  •  Теория информации  
  • Знакомость частотность слов и опознавание слов  
  • Влияние контекста  
  • Опознание слов  
  • Логоген Мортона  
  • Лексические задачи  
  • Орфография и намерения  
  • Понимание  
  • Знания и понимание текста
  •  "Мыльная опера" и "воры"
  •  Модель понимания, по Кинчу
  •  Пропозициональная репрезентация текста и чтения  

Глава 11. Язык, раздел : структура и абстракции  

  • Лингвистическая иерархия  
  • Фонемы  Морфемы
  •  Синтаксис
  •  Грамматика преобразований
  •  Психолингвистические аспекты
  •  Врожденные способности и влияние окружения
  •  Гипотеза лингвистической относительности
  •  Абстрагирование лингвистических идей  
  • Кодирование и забывание "естественного" языка
  •  Невербальное абстрагирование  
  • Синтаксис музыки  
  • "Язык" движения  

Глава 12. Когнитивное развитие  

  • Ассимиляция и аккомодация: Жан Пиаже  
  • Общие принципы
  • Сенсомоторная стадия  
  • Дооперациональная стадия (от  до  лет)  
  • Стадия конкретных операций (от  до  лет)
  • Стадия формальных операций (отрочество и зрелость)
  • Критика взглядов Пиаже  
  • Разум в обществе: Лев Выготский
  • Выготский и Пиаже  
  • Развитие мышления и интериоризация речи
  • Информационный подход  
  • Развитие навыков приобретения информации  
  • Кратковременная (рабочая) память
  • Познание "высшего порядка" у детей
  • Формирование прототипа у детей  

ЧАСТЬ ПЯТАЯ Мышление и интеллект — естественный и искусственный

 Глава 13. Мышление, раздел : формирование понятий, логика и принятие решений  

  • Мышление
  • Формирование понятий
  • Примеры концептуальных задач  
  • Усвоение правил
  • Ассоциация
  • Проверка гипотез  
  • Логика  
  • Формальное мышление  
  • Принятие решений
  • Индуктивное рассуждение  
  • Оценка вероятностей  
  • Рамки решения
  • Репрезентативность
  • Изучение поведения животных  
  • Теорема Байеса и принятие решений
  • Принятие решений и рациональность
  • Этнические аспекты мышления  
  • Формальное мышление  
  • Принятие решений

 Глава 14. Мышление, раздел : решение задач, творчество и человеческий интеллект  

  • Решение задач
  • Искусственный интеллект (ИИ) и решение задач  
  • Внутренняя репрезентация и решение задач  
  • Творчество
  • Творческий процесс  
  • Анализ творчества  
  • Человеческий интеллект  
  • Проблема определения  
  • Факторный анализ интеллекта  
  • Когнитивные теории интеллекта  

Глава 15. Искусственный интеллект  

  • Истоки искусственного интеллекта  
  • Машины и разум: "имитирующая игра" и "Китайская комната"  
  • "Имитирующая игра" или "Тест Тюринга"
  •  "Китайская комната"  
  • Опровержение Китайской комнаты  
  • Какого рода компьютером  является человек?  
  • Восприятие и искусственный интеллект  
  • Распознавание линий
  •  Распознавание паттернов  
  • Распознавание сложных фигур  
  • "Квалифицированное" зрительное восприятие у машин  
  • Память и искусственный интеллект
  •  Пассивные системы памяти  
  • Активные системы памяти  
  • Язык и искусственный интеллект  
  • Решение задач и искусственный интеллект  
  • Компьютерные шахматы  
  • УРЗ — Универсальный Решатель Задач  
  • Роботы  

Приложение: из последнего издания  

Словарь терминов  

Предметный указатель  

Литература  

Дополнительная литература на русском языке  

Предисловие

Студентам

Те из нас, кто изучал когнитивную психологию более 10 лет, повидали много замечательных новых достижений. Некоторые из них были осуществлены при посредстве целого ряда сложнейших компьютеров и других устройств, значительно ускоривших наше изучение свойств человеческого мышления. А некоторые из этих достижений обязаны изобретательным экспериментальным методикам и смелым теориям, которые приблизили наши поиски к пониманию того как мы, люди, воспринимаем, храним информацию в памяти и мыслим. Это было потрясающее время для изучения когнитивной психологии. Но сколь бы ни были впечатляющи последние достижения, может вполне оказаться, что "все лучшее еще впереди"!

Я надеюсь, что из этой книги вы сможете узнать, какими путями шли мы, психологи когнитивной сферы; надеюсь, что в ней точно изложены лучшие идеи, теории и эксперименты; что она подготовит вас к достижению новых успехов. Возможно, некоторые студенты решат работать в когнитивной психологии, и я буду просто тронут, если эта книга стимулирует вас продолжить ту работу, которую мы начали. Наконец, мне интересно ваше мнение об этой книге, и я буду рад получить ваши отзывы и замечания.

 

Преподавателям

Замышляя переработку издания моей "Когнитивной психологии" 1979г.; я сначала думал, что эта задача будет менее сложной, по сравнению с написанием первоначальной книги. Но за последнее десятилетие были опубликованы результаты множества творчески поставленных экспериментов, да и сама область когнитивной психологии во многом изменилась. То, что планировалось как небольшая доработка издания 1979г., оказалось сложной задачей.

В настоящем издании я попытался сохранить то лучшее, что было в предыдущем, добавив одновременно новый материал, и сместить акцент книги с тем, чтобы отразить в ней изменения, происшедшие в этой области. Не изменились три особенности первоначального издания. Прежде всего, мне было важно сохранить его всеобъемлющий характер. По мере расширения сферы когнитивной психологии и связанных с ней областей эта задача оказалась более трудной, чем мне представлялось вначале. Я пытался изложить исследования и идеи "основного направления", но мне пришлось то здесь, то там отклоняться на темы, представляющие особый интерес. Хотя существует потребность в специализированных книгах, написанных "с определенной точки зрения", я верю, что многие преподаватели доброжелательно встретят обобщающую книгу по когнитивной психологии: немногие авторы брались написать такую. Во-вторых, большинство глав начинаются с краткого обзора, посвященного предыстории вопроса. Я полагаю, что "в столь быстро меняющейся области как когнитивная психология студентам важно будет знать немного историю каждого вопроса, с тем чтобы они могли понимать новый материал в контексте прошлых событий. И в-третьих, как и в первом издании материал изложен с позиций перспектив информационного подхода.

В некоторых отношениях это издание отличается значительно. Во-первых, по-другому организован материал. В Первом издании главы составляли три раздела. В этом издании разделов пять: "Обнаружение и интерпретация сенсорных сигналов", "Память", "Мнемоника и образы", "Язык и развитие познания" и "Мышление и интеллект — естественный и искусственный". Во-вторых, последняя тема, названная в Первом издании "познание высшего порядка", была значительно расширена: в нее добавлены две главы по мышлению, что отражает изменения в этой области. Сюда же (Часть V) были добавлены два ведущих раздела, посвященных принятию решений и человеческому интеллекту. В-третьих, и так уже обширный список литературы был пополнен сотнями новых статей, а некоторые потерявшие актуальность публикации исключены. Наконец, были внесены некоторые дидактические изменения. Каждой главе предшествует краткое изложение ее содержания, а заканчивается каждая глава строгим резюме, перечнем ключевых терминов и рекомендуемой литературой. Был также добавлен весьма необходимый словарь терминов. О таких изменениях меня просили студенты, и я думаю они повысят полезность этой книги как учебного пособия.

При написании обобщающей книги по когнитивной психологии я старался сделать ее привлекательной для тех преподавателей, которые при составлении курсов объемом в один семестр предпочитают выбирать свои любимые темы. Можно, конечно включить в один курс и все 15 глав, но большинство преподавателей говорили мне, что выбирают именно некоторые главы. Я старался писать так, чтобы можно было опустить некоторые главы и не потерять при этом цельности книги.

Многие внесли свой вклад в эту книгу, и мне приятно вспомнить их здесь. Мне очень помогли комментарии многих студентов, использовавших эту книгу у меня на занятиях и по всему миру. Обратная связь от них была просто необходима, и я хотел бы поблагодарить каждого из них индивидуально, но тогда книга получилась бы гораздо длиннее! Мои коллеги и помощники из таких удаленных мест как Московский Государственный университет (СССР) и университет шт. Айдахо (в г.Москоу, штат Айдахо); Лондонский Университет в Оксфорде, Ландский университет в Швеции; Стенфордский университет и университет Невада-Рено — все они оказали полезную поддерткку в этой книге. Ричард Григгс из Университета Флориды; Рональд Хопкинс из Вашингтонского Государственного университета; Джозеф Филбрик из Калифорнийского Государственного Политехнического университета; Вильям А.Джонстон из университета штата Юта; Кит Рейнер из Массачусеттского университета в Амхерсте; Альбрехт Инхофф из университета в Нью-Хэмпшире и Арнольд  Д. Велл из Массачусетского университета в Амхерсте прорабатывали черновые варианты этой книги и давали тонкие комментарии. Кроме того, оказали свое влияние и первые рецензенты, и я благодарю их всех. Майк Фрид усердно поработал над преподавательским руководством, а Том Харрингтон был поверенным в некоторых самых причудливых моих идеях и источником многих других. Одного человека хочу вспомнить специально. Руфь Конд-рей из университета Невада-Рено помогала мне практических на всех этапах подготовки Второго издания, давала глубокую критику рукописей, писала черновики к резюме и словарю и вдохновляла на завершение "нашей" книги. Я всех благодарю и выражаю свою признательность.

                                                                                                                                                                                        Роберт Л. Солсо

Университет Невада-Рено

 

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ (ОТ РЕДАКТОРОВ ПЕРЕВОДА)

Когнитивная психология в контексте Психологии

Психология не унитарна. Разнообразие делает ее устойчивой, бесконечной, неистребимой и привлекательной. Этому учит опыт ее истории, да и современное состояние. Но столь же неистребимо стремление многих ученых, направлений, теорий и научных школ к унитарности, к поиску единого принципа, на основе которого можно было бы объяснить все богатство душевной жизни человека. Психологически подобные амбиции вполне объяснимы: плох тот солдат, который не хочет стать генералом. Но с исторической точки зрения они, скажем мягко, неоправданы. На памяти не такой уж длинной истории психологии (считая после ее автономизации от философии) сменяли друг друга принципы ассоциации, гештальта, рефлекса, реакции, поведения, деятельности, сознания, установки и т.п. Выдвижению каждого из них сопутствовала разработка соответствующей методологии и экспериментальных методов исследования, с помощью которых происходило приращение научного знания и добывались все новые и новые факты, в той или иной степени характеризующие душевную жизнь. Со временем объяснительная сила принципа испарялась, а методы и факты сохранялись в арсенале психологии. Сохранялись и объяснительные схемы, но не как универсальные, а как частные, которые вполне хороши на своем месте. Нельзя сказать, что этот процесс закончился. Он продолжается, как, впрочем, продолжаются и весьма поучительные попытки односложно определить сущность человека: homo habilis, homo faber, homo sapiens, мыслящий тростник, homo humanus, homo sovieticus, и т.п. Не утихает и амбициозность, сопровождавшая, например, развитие принципа деятельности (или деятельностного подхода, психологической теории деятельности) в России. А на Западе возникла и столь же амбициозно развивается так называемая гуманистическая психология - можно подумать, что до нее вся психология была не-гуманистической (или антигуманистической?!). Равным образом психология, существовавшая до выдвижения принципа деятельности, никак не заслуживает именоваться "не-деятельностной" или "бездеятельностной". Кстати, замечательный российский философ В.Ф. Асмус нашел своего рода пролегомены к деятельностной психологии вовсе не у Маркса, а у М.Ю. Лермонтова. Когнитивная психология берет свое начало в декартовом принципе cogito ergo sum. Строго говоря, первые экспериментальные исследования памяти Г. Эббингауза вполне можно отнести к когнитивной психологии. А в сфере психологии мышления есть множество значительно "более когнитивных" исследований, чем в когнитивной психологии. Дело не в названии а в данности, реальности того факта, что почти четыре десятилетия назад Д. Сперлинг провел замечательные исследования иконической памяти, нашел объяснение ряду парадоксов, давно известных психологам, и это положило начало одному из мощнейших и влиятельных направлений не только психологии, но и науки в целом. Сегодня существует не только когнитивная психология, но когнитивная наука. Что касается названия, то с языком спорить бесполезно: он живет по своим законам, но любое название полезно принимать cum grana sails. В новых научных направлениях и теориях интересно не столько название, даже не используемый концептуальный аппарат, а образуемое или порождаемое ими поле значений и смыслов. Важно, каково соотношение консервативных и динамических знаний, методов, соотношение формального и живого знания. Имеются ли в теории живые метафоры, каждая из которых стоит десятка мертвых понятий. Живое знание и живые метафоры имеются далеко не у всех претендентов на теорию, хотя именно они определяют объяснительный потенциал или зону ее ближайшего развития. Забегая вперед, скажем, что объяснительный потенциал и зона ближайшего развития в когнитивной психологии достаточно велики. При всей интернациональности психологии как таковой, когнитивная психология дает хороший повод для замечания о различиях между американской, европейской и российской наукой. Американцы начинают с фактов, с данности и, проводя тысячи исследований, неспешно идут к концептам и теориям. Европейцы начинают с концептов и теорий и идут к фактам, к данности. Несмотря на взаимно иронические отношения, американцы и европейцы где-то посередине встречаются и в конце концов доводят дело до ума, операционализируют или, как принято было говорить в СССР, "внедряют научные достижения в практику". В России начинают со смысла - действительно приоткрывают его, затем бросают, ссылаясь при этом на непонимание или на "объективные трудности", недостатка в коих эта страна никогда не испытывала. Если этот приоткрытый смысл до Запада доходит (что чаще всего происходит с большой задержкой, которая уменьшатся, когда его привозят на "философском пароходе" или на очередной волне эмиграции), то Запад и доводит его до ума, до дела. Так было, например, с идеей Л.С. Выготского о зоне ближайшего развития и со многими другими идеями Выготского, Лурии, Бахтина, Бернштейна . Впереди у западных ученых еще много открытий. Сегодня, например, у них растет интерес к работам Г.Г. Шпета по психологии, лингвистике, эстетике... Книга Роберта Солсо, перевод которой предлагается русскоязычному читателю, - прекрасный образец американского пути психологической мысли- ясной, как глаза младенца; высокой , как небо; простой, как жизнь; практичной, как всякий американец. Автор дал книге двойную направленность. С одной стороны, она представляет собой увлекательное учебное пособие для студентов, изучающих психологию и ее различные приложения. С другой стороны, в ней содержится анализ широкого спектра проблем и перспектив психологической науки, представляющий большой интерес не только для специалистов-психологов. В переводе на русский язык термин "когнитивный" означает "познавательный". Когнитивная психология - это психология познавательных процессов (ощущения, восприятия, внимания, памяти, мышления). Тем не менее, мы сохранили англоязычное звучание не только потому, что оно уже устоялось, но и по двум другим причинам. Во-первых, выделение познавательных процессов в особую группу психологических явлений признается многими неудовлетворительным, поскольку из дидактического приема оно превратилось в теоретическую догму, мешающую увидеть познавательное содержание и в других (помимо упомянутых) психических актах (например, в предметных исполнительных действиях, в эстетических переживаниях). Во-вторых, в контексте истории американской психологии термин "когнитивный" имеет дополнительный смысл, отсутствующий в европейском значении этого слова. Дело в том, что когнитивная психология в США появилась и развивалась как альтернатива бихевиоризму, господствовавшему в течение десятилетий в американской психологии и базировавшемся при своем зарождении в основном на эмпирических наблюдениях и экспериментах над низшими животными. Ортодоксальный бихевиоризм исключил из своего лексикона категорию психического, ограничившись анализом внешних стимулов и ответных двигательных реакций. Прилагательное "когнитивная" - это вакцина против исключительно поведенческих и рефлексологических трактовок психическиой жизни. Обо всем этом рассказывает Р. Солсо, анализируя истоки "когнитивной революции". Заметим, что никакой революции в нашем понимании этого слова (с ниспровергающей критикой, этичными и неэтичными обвинениями, шумной кампанией, постановлениями ученых советов и прочими административными мерами) у американцев не было. Тихо и мирно работали ученые, не согласные с бихевиоризмом, а в 1967г. появилась книга У. Найссера "Когнитивная психология", давшая название новому направлению психологической мысли. Так что бихевиоризм - с прибавкой нео- или без нее — не умер и периодически, но уже наравне с другими течениями, дает о себе знать . При анализе исторических условий, подготовивших возникновение когнитивной психологии, обычно остается в тени тот факт, что этому предшествовало интенсивное развертывание работ по измерению времени реакции человека, когда он в ответ на поступающие сигналы должен как можно скорее нажать на соответствующую кнопку. Такие измерения проводились давно, еще в лабораториях В. Вундта. Но сейчас они приобрели иной смысл . Простая экспериментальная парадигма с измерением времени реакции оказалась весьма плодотворной моделью одного из видов операторской деятельности при управлении автоматизированными системами. Поэтому в финансировании этих работ не было никаких проблем, и они буквально заполонили огромное психологическое пространство США. Ситуация с измерением времени реакции позволяет анализировать сложные процессы, происходящие в высших инстанциях головного мозга (своего рода "центрального процессора") при "переключении" сенсорных сигналов на моторные команды, управляющие двигательным ответом. Мы не случайно поставили кавычки: о переключении здесь можно говорить лишь в самом абстрактном смысле, не вникая в детали этого процесса. В действительности же дело обстоит гораздо сложнее, и это было блестяще продемонстрировано в работах Ф. Дондерса, П. Фиттса, У. Хика, Д. Хаймена, Р. Эффрона и многих других авторов. При быстром реагировании действие человека, начиная от восприятия входного сигнала и кончая двигательным ответом на выходе, длится несколько десятых или даже тысячных долей секунды. А то, что при этом происходит в "центральном процессоре", описывается на нескольких страницах текста. Объективность анализа обеспечивалась применением элементов теории связи, в частности, меры энтропии по Шеннону, для оценки количества информации, содержащейся в последовательности сигналов. Точность измерений и разнообразие ситуаций создавалось благодаря применению электронных устройств и элементов вычислительной техники. Помимо ряда ставших уже классическими законов, устанавливающих связь между количеством передаваемой информации и временем реагирования, были обнаружены фундаментальные факты, свидетельствующие о существенном влиянии субъективных факторов на работу "центрального процессора". Речь идет не только об ожидании сигнала, установках и функциональных состояниях человека, но и о его сложной работе по извлечению "скрытой" информации, содержащейся в последовательности событий. В контексте этих работ появился термин "субъективная вероятность", а термины "условная" и "безусловная" вероятности приобрели дополнительный психологически смысл. Важнейшим психологическим фактором оказалась "значимость" входного сигнала, накладывающая существенные ограничения на действие законов передачи информации по "каналам связи" в живых системах. На фоне огромного экспериментального материала по измерениям времени реакций и его разносторонней интерпретации, отражающей различные, а иногда и противоположные точки зрения не только психологов, но и инженеров (достаточно вспомнить длительную дискуссию об одноканальности человека-оператора), бихевиористский постулат о прямой и непосредственной связи между стимулом и реакцией потерял всякую привлекательность. Напротив, весьма удачный вначале опыт применения методов теории информации к анализу субъективных явлений привлек внимание многих американских психологов к категории и реальности психического. Нельзя обойти еще одно незаслуженно забытое обстоятельство, предшествовавшее возникновению когнитивной психологии и так или иначе повлиявшее на формирование ее "внешнего облика". Действительно, характерной чертой научного продукта когнитивистов являются его зримые и строгие очертания в виде геометрических фигур, или моделей. Они необычайно красивы (полистайте книгу Р. Солсо), а если прочитать сопровождающие их комментарии, то и весьма убедительны. Они всегда влекут вас куда-то дальше, в глубины моря’ науки, потому что почти в каждой модели есть еще мало- или вовсе неизученный элемент, в котором заключена "главная тайна". Эти модели состоят из блоков (у Р. Солсо часто встречается выражение "ящики в голове"), каждый из которых выполняет строго определенную функцию. Связи между блоками обозначают путь прохождения информации от входа до выхода модели. Представление работы некоторого механизма или функционального устройства (не обязательно реального, но и гипотетического) в виде такой модели было заимствовано когнитивистами у инженеров, в частности, из хорошо развитой в то время теории и практики систем автоматического регулирования, или следящих систем. То, что инженеры называли блок-схемами, когнитивисты назвали моделями, часто (и не без оснований) сопровождая их прилагательным "гипотетическая". Но первый опыт применения методов теории автоматического регулирования к анализу деятельности человека был получен еще до оформления когнитивной психологии в самостоятельное направление, почти одновременно с работами по измерению времени реакций. Речь идет о деятельности человека-оператора полуавтоматических следящих систем. Человек был включен в систему, для анализа которой применялся хорошо отработанный математический аппарат, в том числе и геометрическое моделирование. Казалось вполне естественным использовать этот аппарат и применительно к человеческому звену, для анализа работы которого в этих условиях вообще не было никакого аппарата, совместимого с математическими моделями. В блестящих работах Д. Адамса и Поултона, посвященных деятельности человека-оператора в следящих системах, решались чисто психологические задачи, не имевшие строго математического оформления (это, конечно, не относится к методам измерения объективных результатов деятельности, математическое оснащение которых было очень внушительным). К заполнению вакуума первыми приступили инженеры Е. Крендел и Д. Мак-Рур. Разложив двигательный акт на ряд операций с четко определенными параметрами (число операций и количество параметров продолжают увеличиваться и до сих пор), они показали, как можно вычислять передаточные функции человека-оператора при различных условиях слежения. (Несколько позже метод передаточных функций был впервые применен Кэмпбеллом и Робсоном к анализу зрительного восприятия.) Модели человека-оператора росли, как грибы после дождя. Статьями о слежении были наводнены почти все психологические журналы. Появился даже специальный журнал Perseptual and motor skills (Перцептивные и двигательные навыки), наполовину (как следует из его названия) посвященный этой тематике. Человек-оператор изображался в виде блок-схемы (с многочисленными вариантами для каждого конкретного случая), аналогичной типовой блок-схеме следящей системы. Многие инженеры, едва услышав о существовании человека, начинали строить его модели. Когнитивисты заимствовали лишь геометрический метод представления своих знаний, оставив в стороне упражнения с передаточными функциями. Для исследования поведения следящей системы применяется набор стандартных сигналов. Среди них наиболее распространенными являются синусоидальные колебания и короткие импульсы (одиночные или последовательные). Такие же сигналы (имеется в виду только их форма) применяются и в экспериментальной психологии. Аналогом прямоугольного импульса является короткая экспозиция тестового изображения, предъявляемого наблюдателю с помощью тахистоскопа (Р. Солсо дает подробное описание техники тахистоскопии). Ранее тахистоскоп применялся в основном в исследованиях зрительного восприятия. С развитием электронной техники и особенно компьютерной технологии возможности манипулировать характером предъявляемых изображений и их временной динамикой значительно расширились. Это позволило применять метод тахистоскопии в исследованиях кратковременной памяти, мышления, внимания - главных вотчинах когнитивной психологии. Появление новой техники создало для человека новую зрительную среду, дало новый материал для его интеллектуальной деятельности,причем все это поддавалось количественной оценке и точному манипулированию. Существенно изменился и временной масштаб как реальной трудовой деятельности человека, так и экспериментальных процедур, применявшихся для ее исследования. Нужно было быстрее и больше воспринимать, быстрее думать, быстрее принимать решения и быстрее реагировать ответными действиями. Видимо, поэтому стихия когнитивистов - миллисекундный диапазон времени. Уже измерения времени реакции показали, что в коротком мгновении открывается бесконечность. Первые же эксперименты, с которых началась когнитивная психология, еще больше подтвердили это. Казалось, что в небольшом кванте времени сосредоточены все интеллектуальные ресурсы человека. Да и сам интеллект переместился со своего традиционного местопребывания в головном мозге ближе к периферии (см. у Р. Солсо о сенсорных регистрах, иконической памяти). Нужно прямо сказать, что к первым успехам когнитивных психологов у европейских, особенно советских психологов, привыкшим к длительным, часто изматывающим экспериментальным процедурам, отношение было весьма недоверчивым и скептическим. Звучали упреки в чрезмерной аналитичности, механицизме и редукционизме. Основным недостатком информационного подхода (главного метода когнитивистов) считался принцип последовательной обработки информации, хотя этот упрек следует скорее отнести к используемому аппарату анализа, чем к его конечным целям. Тем не менее, на психологическом факультете Московского университета нашлись энтузиасты, которые не только подхватили новое направление, но и значительно расширили область его существования (см., например, работы В.П. Зинченко совместно с сотрудниками кафедры инженерной психологии Г.Г. Вучетич, Н.Д. Гордеевой, А.Б. Леоновой А.И. Назаровым, С.К. Сергиенко, Ю.К. Стрелковым, Г.Н. Солнцевой и др.). Сейчас стало очевидным, что главным достижением когнитивной психологии была разработка экспериментальных методов исследования микроструктуры и микродинамики психических процессов, без знания которой любой вариант макроструктуры психического выглядит спекулятивно и неубедительно. Когнитивная психология перестала быть чисто американским явлением. Ее идеи и методы распространяются по всему миру и, взаимодействуя с другими национальными традициями, дают новые всходы. Так, микроструктурный и микродинамический анализ действия, разрабатываемый в нашей стране, явился результатом симбиоза физиологии активности, деятельностной и когнитивной парадигм при изучении двигательных навыков. Благодаря этому микро- и макроструктура действия стали рассматриваться не как отдельные сущности, исследование которых требует принципиальной разных и несовместимых подходов, но как атрибуты единого целого, образующего суть интрапсихического . Когнитивная психология видоизменяется и развивается под влиянием европейских идей. В данной книге, пожалуй, впервые в контексте когнитивной психологии представлено изложение основных положений теорий Ж. Пиаже и Л.С. Выготского и намечена их связь с когнитивной методологией. (Конечно, и вне этого контекста названные теории широко известны американским психологам.) В книге У. Найссера "Познание и реальность" содержится критический анализ состояния когнитивной психологии и намечены ее перспективы, во многом созвучные деятельностному подходу. Конечно, во встречном движении американских и европейских традиций не все просто и гладко. Расширение предметной области когнитивной психологии (она уже вышла на проблемы искусственного интеллекта) рано или поздно приведет к вопросу об адекватности информационного подхода для изучения взаимодействия микро- и макроструктур. По-видимому, здесь следует говорить не столько о неприменимости информационного подхода вообще, сколько о границах его действия (полномочиях) на территории психического. В когнитивных моделях предполагается непрерывность информационных преобразований от входа до выхода системы, подобно тому, как это имеет место в технике: последовательно проходя через различные блоки, электрический сигнал меняет свои параметры, приобретая на выходе требуемый вид. Здесь все очень просто: блоки системы общаются друг с другом на одном языке - языке электрических сигналов. Но электрические сигналы - это не язык движений, точно также как не язык мышления, внимания, эмоций. В различных подсистемах интеллекта функционируют разные языки. Этот немаловажный факт нашел свое отражение лишь в одной модели, предложенной Н.А. Бернштейном, - модели сервомеханизма двигательного акта. В ней есть специальный блок перешифровки сенсорных коррекций в мышечные команды. А это и есть аналог перевода информации с одного языка на другой. Н.А. Бернштейн прямо и с небезосновательной осторожностью говорил о том, что сейчас (это было в начале 60-х) ничего нельзя сказать о работе блока перешифровки, отложив это решение на будущее. Похоже, однако, что будущее забыло об этом. Не потому ли, что его жители перестали быть полиглотами даже в своем собственном мышлении? Не поддается рациональному объяснению нынешний восторг ученого сообщества (не только психологического) по поводу давным-давно установленного факта асимметрии левого и правого полушарий мозга. Но ведь у человека, помимо слов и образов, существуют языки движений, установок, действий, жестов, знаков, символов, метафор, глубинных семантических структур; существуют и метаязыки смыслов. Могут возразить: разве в нервной системе есть другой способ передачи информации, кроме электрических сигналов? Или: разве преобразование информации нельзя рассматривать как перевод с одного языка на другой? Что касается первого вопроса, то согласно современным нейрофизиологическим данным, судьба электрического импульса, передаваемого по нерву, зависит от состояния поля, в котором находится принимающая этот импульс нервная клетка, а само поле создается активностью клеточных ансамблей, имеющих самые разнообразные конфигурации и выполняющих такие же разные функции. Существуют и нейрогуморальные пути циркуляции информации по организму. Так что ни нервный импульс, ни последовательность импульсов нельзя считать единственными носителями информации в центральной нервной системе. Но это ответ для инженеров, интересующихся устройством "человеческой машины". Сторонники информационного подхода с самого начала оговаривают (с такой оговоркой мы встречаемся и в книге Р. Солсо), что их модели - это не нервные образования, что блоки - это не нервные механизмы, а связи между блоками - это не нервные проводящие пути. Их возражение скорее будет похоже на второй из поставленных вопросов. И на него следует ответить отрицательно Перевод с одного языка на другой не создает принципиально новой информации. Напротив, его задача состоит в максимально полной и точной передаче содержания текста оригинала. А для этого нужно отвлечься от информации ( конкретного звучания или написания слов) и перейти к системе значений и смыслов. Здесь мы имеем не непосредственный переход от одного вида информации к другому (то есть собственно перекодирование), а опосредствованный многообразными действиями переход от информации к значениям и смыслам, а от них - снова к информации, но уже в ином виде. Проще говоря, смысл, конечно, укоренен в бытии, но это не перевод бытия на язык смысла, а извлечение, экстрагирование смысла из бытия - если он в нем имеется. Таким образом, в информационном потоке имеет место разрыв, "зазор", заполненный значениями и смыслами, причем последние выступают в качестве медиаторов информационных переходов. О преобразованиях информации здесь можно говорить лишь очень абстрактно, забывая или (что бывает чаще) не зная о самом главном - процессе оперирования значениями и смыслами. Включение в когнитивные модели операторов значений и смыслов, в том числе означения смыслов и осмысления значений, - дело будущего. Инженеры только недавно столкнулись с проблемами семантических преобразований в связи с созданием квазиинтеллектуальных систем. И здесь психологи оказались ненамного впереди, зная, чего делать не следует, но не зная, как сделать то, что нужно делать Дело в том, что триада познания, состоящая из взаимодействия трех составляющих - приобретения, структурирования и оперирования знаниями, - исследована в психологии только частично. Мы многое знаем о формировании отдельных понятий и умственных действий, о формировании зрительных образов, о психологической структуре деятельности и действия, но почти ничего не знаем о структуре и оперировании знаниями в когнитивных полях, в полях значений, смыслов, метафор, не редуцируемых к понятиям. Вакуум заполняется старыми формально-логическими категориями, модифицированными до неузнаваемости новыми названиями. Кластерная модель, сетевая модель, пропозициональные сети, скрипты и процедуры, ассоциативные модели -таковы разновидности моделей семантической организации, подробно описанные в книге Р. Солсо. Они могут показаться новыми и оригинальными только для тех, кто не знаком с основами формальной логики, кто ничего не слышал о давних дискуссиях по поводу проблемы соотношения логического и психологического в мышлении человека. Заметим, что обращение к психологической проблематике при создании квазиинтеллектуальных систем необходимо не для того, чтобы строить искусственные копии или даже аналоги естественного интеллекта, а чтобы не повторять в дорогостоящих и обманчиво заманчивых разработках ошибок прошлого. У естественного и искусственного интеллекта есть только одна общая граница - проблемы триады познания. Решение этих проблем в технике и в гуманитарных науках будет разным, и оно не может быть одинаковым в силу различия материальных носителей того и другого. Из этой естественной неизбежности различий возникает производная (а не отдельная или самостоятельная!) проблема взаимодействия между человеком и техникой, и уже не в ее традиционном философском аспекте (как, например, у Н.А. Бердяева), а в новом аспекте ее конкретных, технических решений. Здесь открывается новое поле деятельности для эргономики, уже накопившей опыт решения таких проблем. Еще одно соображение по поводу когнитивных моделей, имеющее принципиально важное значение, но отсутствующее в работе Р. Солсо. В этих моделях нет источников самодвижения системы субъективного опыта. Они построены на постулате воздействия внешнего стимула на сенсорные регистры (своего рода носители восприятия). Далее, по выражению У. Найссера, следуют преобразования информации, потом еще больше преобразований информации и т.д. Модель мертва, пока нет внешнего стимула. Но это шаг назад даже по сравнению с простейшими техническими устройствами. В рамках такой пассивно-отражательной парадигмы остаются необъяснимыми переходы от одной формы представления знания к другой в системе субъективного опыта, движущие силы развития самой этой системы. Чаще всего эти вопросы остаются за рамками исследования когнитивных процессов. Недостаток пассивно-отражательной парадигмы состоит в том, что в ней от системы субъективного опыта нет путей к двум другим не менее важным в человеческой жизни системам — к системе сознания и к системе деятельности (определение сознания в терминологическом словаре Р. Солсо вообще не выдерживает никакой критики, а о влиянии деятельности впервые упоминается им при изложении концепции Л.С. Выготского). Между тем, действие - это по природе своей открытая система, открытая не только для воздействия среды на организм, но и организма на среду. Эта система, которая находится в постоянном движении и поэтому никогда не может быть тождественна самой себе. Взаимодействие между организмом и средой (даже информационное) не может происходить вне действия. Именно в нем формируется система предметно наполненных значений и смыслов, которая затем отражается в сознании индивида и конституирует весь его субъективный мир, но не в виде мертвого содержимого памяти, извлекаемого по внешнему запросу (как в компьютере), а в виде образа мира (в смысле А.Н.Леонтьева), накопившего в себе кинетическую энергию формирующего его действия. Потенциальная энергия образа (эйдетическая энергия или энтелехия) способна к спонтанному излучению и переходит в кинетическую энергию нового действия. В этом постоянном энергетическом обмене - источник самодвижения, саморазвития живого организма, без которого никакая внешняя среда не способна вывести его из состояния духовной смерти, безразличия и пустоты. Духовная жизнь начинается не с обмена информацией, а с началом познавательного и одновременно страстного, аффективного, волевого действия, которое в конце концов ведет к "умному деланию" (не только в теологическом смысле). Когда когнитивная психология научится все это учитывать и исследовать, она станет просто Психологией - наукой о душе, к чему медленно но верно идут сколько-нибудь уважающие себя направления психологической науки. Ведь слово Психология самодотстаточно, оно исчерпывающим образом характеризует нашу науку. Любые прилагательные к этому слову свидетельствуют о частичности научных направлений, тех или иных теорий или о скромности притязаний их авторов (правда, слишком многие из них не подозревают о последней). Развитие когнитивной психологии началось с уже упомянутого исследования иконической памяти Дж. Сперлингом. Несмотря на длительные и не оконченные до сего времени споры о механизмах "иконы", сам факт ее существования не вызывает сомнения. Методический прием частичного воспроизведения по послестимульной инструкции показал, что объем хранения в три-четыре раза превышает объем воспроизведения, по которому в течение более столетия судили об объеме восприятия, внимания, кратковременной памяти. Исследование Сперлинга - это не проектирование некоторой новой функции (новообразования, артефакта, артеакта и т.д.), как это было, например, в исследовании А.Н. Леонтьева и А.В. Запорожца по формированию у испытуемых способности к цветоразличению кожей ладони. Это - выявление ранее неизвестных возможностей нашей памяти. Аналогичным образом, обнаружена скорость сканирования буквенного и цифрового материала, равная 100-120 символов в секунду. Далее мы можем долго дискутировать, сканирование ли это или фильтрация, но факт остается фактом. Он легко повторим, хотя обывателю кажется, что это паранормальные явления. Действительно, трудно признать, что наличие сенсорного регистра, иконической памяти - это великий мнемонист Шерешевский (описанный А.Р. Лурия), сидящий внутри каждого из нас. Но эта абсолютная память, к счастью для нас характеризуется меньшим, чем у него, временем хранения. И таких фактов за стравнительно короткий срок получено множество. Без их учета и объяснения не может существовать и развиваться далее общая и экспериментальная психология в их привычном понимании. Главнейшим достижением когнитивной психологии является создание своего рода зондов, с помощью которых возможно прощупывание не данных наблюдению и самонаблюдению внутренних форм психической деятельности. После такого прощупывания строятся гипотезы о внутреннем образе ее структуры или модели когнитивных актов, которые затем вновь проверяются, а затем строятся новые модели. Экспериментирование в когнитивной психологии приобрело "индустриальный" характер. Осознанно или неосознанно, но когнитивная психология пошла не по пути микроскопии неподвижных пространственных архитектур, а по пути микроскопии времени, микроскопии "хронотопа" (именно так А.А. Ухтомский охарактеризовал в 1927 г первые достижения Н.А. Бернштейна в области биомеханики движений, сравнив их с достижениями Левенгука и Мальпиги). Таким образом, когнитивная психологи уже вошла в тело психологии, и никакое другое психологическое направление не может игнорировать ее достижения. Иное дело - объяснительные схемы, которые в психологической науке всегда недостаточны. Сказанное ни в коем случае не следует воспринимать как критику когнитивной психологии или автора одноименной книги. Скорее, нам следует высказать удовлетворение (или комплимент) по поводу того, что Р. Солсо многократно подчеркивает гипотетический, даже метафорический характер моделей, предлагаемых когнитивными психологами. Это вызывает уважение к их авторам, и модели, модели, модели... начинают восприниматься с большим доверием, чем слова, слова, слова... И не только потому, что постепенно происходит как обмен, так и взаимообогащение когнитивных и компьютерных метафор. Происходит также приращение психологического знания. Поэтому сказанное в этом вступительном очерке есть упреждение проблем, с которыми когнитивная психология (и психология в целом) столкнется в недалеком будущем, и воспоминания о тех заветах, которые нам оставили наши незабвенные учителя.

В.П. Зинченко А.И. Назаров

 

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Двадцать лет назад я впервые приехал в Россию из Хельсинки и по пути в Петербург (тогда Ленинград) и Москву остановился позавтракать в Выборге. Поскольку я давно уже переварил эту еду, мне запомнились размышления о судьбе, которая меня ждала: я довольно слабо представлял себе, куда приведет меня эта экскурсия и сколько продлится мое путешествие. Конечно, я не думал, что книга по когнитивной психологии, которая тогда только планировалась, однажды будет переведена на русский язык.

Вернулся я в Россию в 1981 году в рамках программы Фулбрайта и преподавал когнитивную психологию в Московском Государственном университете. К этому времени вышло Первое издание "Когнитивной психологии". Это издание я использовал у себя в классе и небольшое количество экземпляров этой книги было распространено в (тогда) Советском Союзе. Я помню не один случай, когда по приезде в отдаленный городок кто-то протягивал мне экземпляр "Когнитивной психологии" и просил оставить автограф на "драгоценной" книге. В каждом таком случае именно я удостаивался чести гораздо больше, чем счастливый обладатель книги. Пребывание в Москве оказалось в то время для меня очень интересным и принесло огромное удовлетворение, так как я своими глазами увидел, какова жизнь в России. Я жил в Главном здании университета на Ленинских Горах, катался на метро, ел и пил с московскими студентами и своими коллегами, навещал русские квартиры и дачи, ходил в театр и в оперу, совершал долгие прогулки по  паркам и улицам многих городов и стоял в длинных очередях, чтобы купить все, что нужно для существования в этой чарующей метрополии. Мне также удалось познакомиться с русской культурой, литературой, музыкой, общественной жизнью, политикой, наукой и психологией с позиции коренных россиян. Иногда, мне кажется даже удавалось поймать мимолетный взгляд загадочной "русской души". Этот период странствий был заполнен поездками в очаровательные города и деревни, где меня всегда встречали благосклонно, если не без некоторого любопытства, щедрые и заботливые коллеги и новые друзья. Я часто думаю о том, где эти друзья и коллеги сейчас, и как мои лекции и статьи повлияли на их жизнь. Они, конечно же, повлияли на меня и на то, как я видел и начинал понимать жизнь, культуру и науку России.

На следующий год, после окончания своих преподавательских обязанностей в МГУ, меня снова пригласили в Москву в Академию наук, и я провел около полугода в Институте Психологии - "ломовском" институте, как его называли. Здесь я снова получил возможность узнать Россию из первых рук и создать новый круг друзей и коллег. Мой энтузиазм к распространению слова когнитивной науки в вашей стране оставался неукротимым более двух десятилетий, а когда запросили права на перевод моей книги "Когнитивная психология" на русский, моему энтузиазму к этому проекту не было предела. В руках большинства грамотных людей на этой планете такая книга может сделать столько, сколько я не успел бы совершить и за десяток своих жизней. Это было осуществление мечты.

Я выражаю мою искреннюю благодарность тем кто работал над этим переводом. Мне хочется отметить блестящую работу Н.Ю. Спомиора из Российской Академии Образования по переводу книги, а также высокопрофессиональную работу профессора В.П. Зинченко и д-ра А.И. Назарова.

Часто автор обращается к неизвестной аудитории и может только представлять себе, кто его читатели, и при каких обстоятельствах читается его книга. Особенно это касается переводных работ, публикуемых в другой стране. Вскоре я надеюсь снова посетить Россию и встретиться лицом к лицу с некоторыми из тех, кто будет ее читать. И нашему диалогу уже не будут препятствовать политические барьеры, время и расстояние, мешавшие двустороннему общению в прошлом. Итак, я приглашаю вас писать, сообщая свои отзывы, будь они положительные или отрицательные, а также обстоятельства, при которых вы читаете эту книгу.

Я благодарен вам за то, что вы позволили мне войти в храм вашего разума и надеюсь, что эта книга станет для нас еще одним шагом на долгом и тернистом пути к международной гармонии, мудрости разума и личному просветлению.

Июнь 1995

Роберт Л. Солсо

Отделение Психологии

Университет Невада, Рено

Рено, NV 89557 США

E-mail: solso@scs.unr.edu

Электронный вариант книги можно скачать здесь.

Смотрите также:

Книги

Мы не можем предоставить возможность скачать книгу в электронном виде.

Информируем Вас, что часть полнотекстовой литературы по психолого-педагогической тематике содержится в электронной библиотеке МГППУ по адресу http://psychlib.ru. В случае, если публикация находится в открытом доступе, то регистрация не требуется. Часть книг, статей, методических пособий, диссертаций будут доступны после регистрации на сайте библиотеки.

Электронные версии произведений предназначены для использования в образовательных и научных целях.

Новости психологии

10.10.2018

6 советов, как поладить с незнакомым ребёнком


08.10.2018

Конгресс «Психическое здоровье человека XI века»


05.10.2018

Многие родители не считают детей за людей?



Медиатека

Все ролики


Партнеры

Центр игры и игрушкиЦентр игры и игрушки
psytoys.ru

Информационные партнеры


Союз охраны психического здоровья

Фестиваль образа жизни, творчества, досуга и образования ДЛЯ НОВЫХ СТАРШИХ

Электронная библиотека по психологии – psychlib.ru Портал психологических изданий PsyJournals.ru

Электронная библиотека по психологии

Электронная библиотека по психологии – psychlib.ru
Электронная библиотека Московского государственного психолого-педагогического университета – Электронные документы и издания в области психологии и смежных дисциплин.
Регистрация | Расширенный поиск | О проекте

Новые выпуски научных и научно-практических периодических изданий по психологии и педагогике:
Актуальные статьи, Ведущие журналы, Цитируемые авторы, Широкий спектр ключевых слов.
Все издания индексируются РИНЦ
 

© 2005–2017 Детская психология  — www.Childspy.ru, Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС 77-68288
© 1997–2017 Московский Государственный Психолого-Педагогический Университет
Любое использование, перепечатывание, копирование материалов портала производится с разрешения редакции

  Яндекс цитирования Яндекс.Метрика