Детская психология
 

Библиотека


Отрасли        психологии


RSS Настроить






Апологетика традиционного обучения



М.В. Телегин, Апологетика традиционного обучения

Тип книги: монография
Автор: Телегин М.В.
М.: ДеНово, 2011. - 384 с
Автор даёт всестороннюю, динамичную картину генеза и развития традиционной педагогики: раскрывает содержание фундаментальных понятий; развенчивает миф о ретроградности и неэффективности традиционной парадигмы; анализирует актуальные образовательные тренды в контексте глобализации. Одна из основных идей книги – традиционная система конкурентоспособна, поскольку имманентна, соответствует самому характеру человеческого мышления.

Главы/Параграфы

Глава 1. Что такое традиционное обучение (традиционная педагогика)?

1.1. Что такое традиция?
1.2. Что такое обучение?
1.3. Традиционное обучение: передавать традицию
1.4. Традиционное обучение: постулаты и принципы, характеристика методов
1.4.1. Педагогика авторитета
1.4.2. Любовь и патернализм
1.4.3. Воодушевление, высокие цели
1.4.4. Пример
1.4.5. И уму, и сердцу
1.4.6. Коллектив
1.4.7. Учёба – это труд
1.4.8. Знания
1.4.9. Дисциплина
1.4.10. Повторение
1.4.11. Упражнение
1.4.12. Наглядность
1.4.13. Оценка
1.4.14. Поощрение и наказание
1.4.15. Слово
1.4.16. Природосообразность и практика
1.4.17. План
1.4.18. Дискретность и цикличность


Прежде чем что-либо защищать, нужно понять (определить), что именно ты защищаешь.

«Есть на Волге утёс…» Система нуждается в точке опоры: в аксиомах, в «символах веры», в прочных «краеугольных» камнях, выполняющих функцию несущих опор. «Дайте мне точку опоры…», иначе всё поплывёт, растворится без остатка в едком постмодернизме. Незавидна судьба здания, возведённого на песке.

Традиционное обучение – утёс, не обойдёшь.

Традиционное обучение – печка. Все, как ни ругают, от печки пляшут да и греются от печки.

«Традиционное обучение» – два слова, два термина: «традиция» и «обучение». Давая дефиницию традиционного обучения, попытаемся сочетать науку и поэзию, увидеть традиционное обучение и разумом, и интуицией – умозрительно.


1.1. Что такое традиция?

Традиция – от латинского traditio – передача, повествование; «то, что перешло от одного поколения к другому…» (Толковый словарь русского языка); «обычай, установившийся порядок в поведении и быту» (Ожегов С.И. Словарь русского языка);

«…Элементы социального и культурного наследия, передающиеся от поколения к поколению и сохраняющиеся в определённых обществах, группах и классах в течение длительного времени. В качестве традиции выступают… общественные установления, нормы поведения, ценности, идеи, обычаи, обряды и т.д. Те или иные традиции действуют в любом обществе и во всех областях общественной жизни» [Советский энциклопедический словарь, 1987, с. 1348];

«Для традиции характерно: бережное отношение к сложившемуся ранее укладу жизни…», «сложившиеся в обществе традиции, отражая объективные условия его существования, выражают преемственность в общественной жизни и закрепляют в себе наиболее устойчивые моменты» [Словарь по этике, 1989, с. 354].

Хрестоматийные, бесстрастные, формально верные констатации.

Надо копнуть глубже.

Хорошо традиционалистам! Им всё ясно. И с ними всё ясно. Традиции дарованы свыше. Они – выражение Всемирного закона, воли богов или единого Бога. Традиционалисты заведут сказ о безвозвратно утраченном «золотом веке», прольют слезу о потерянном рае.

Дескать, в достопамятные времена человек органично чувствовал, понимал «неизменную, изначальную сущность» Космоса – традицию. Гармония. Счастье. Молочные реки, кисельные берега.

Но Адам вкусил плод с Древа познания добра и зла. Человек уподобился Прометею. Гордыня обуяла человека. И человек был изгнан из рая, отлучён от традиции, обречён руководствоваться своим собственным, коротким, слабым умом. Добывать кусок хлеба насущного «в поте лица своего». И в этой ежечасной, горькой борьбе люди всё дальше отдаляются от идеала. История – порча традиции, длящееся во времени грехопадение, вырождение, упрощение и редукция, опошление всего и вся, слом иерархий, смех низшего над высшим… История – деградация, сулящая неминуемую гибель.

Традиционалисты видят спасение в смирении перед Законом, роком. Требуют умерить гордыню, опомниться, очиститься, и… нет, не повернуть историю вспять, но – «сделать шаг назад, чтобы сделать два шага вперёд», возвратившись к «чистоте традиции», припав к «исконным родникам», обрести невиданную силу для долгого и дальнего пути, в согласии с Природой и Богом.

Ничего не имею против. Но, увы, не верит современный человек в сказки, даже в красивые, воодушевляющие. Обвиняет современный человек традиционалистов в утопичности воззрений, в ригидной, косной, слепой приверженности к старине, в фанатично-агрессивном неприятии прогресса.

И некоторые записные традиционалисты будто специально подыгрывают записным прогрессистам. Упираются во второстепенное, упрямствуют в мелочах. Сводят традицию к мёртвому ритуалу, цепляются за её фольклорную сторону, ставят обычай – букву традиции выше её Духа.

Традиция и наука не антиподы. Разрушители под маской прогрессистов больше всего боятся, что традиция заговорит на языке науки.

Так пусть заговорит.

По моему мнению, для научного описания феномена традиции лучше всего подходят термины: установка (Д.Н. Узнадзе), социальная установка, или аттитюд (У. Томас, Ф. Знанецкий), менталитет (Ж. Лефевр, Ф. Бродель), архетип (К.Г. Юнг), культурно-исторический тип (Н.Я. Данилевский), сборка народа (С.Г. Кара-Мурза), идеологическая клеточка (А.А. Зиновьев), мировоззренческие представления (М.В. Телегин).

Своеобразным центром притяжения столь «разномастных» терминов в предлагаемой мной концепции выступают марксизм и выросшая из него культурно-историческая теория становления высших психических функций (Л.С. Выготский, А.Р. Лурия).

Вынужденно ограничимся лишь несколькими красноречивыми зарисовками.

Живёт себе на догосударственной стадии довольно рыхлое (конгломерат общин, «военная демократия») некое человеческое сообщество. Живёт не в безвоздушном пространстве, а в определённом «кормящем ландшафте» (Л.Н. Гумилёв, «евразийцы»). При широкой трактовке в понятие «кормящий ландшафт» входят все существенные объективные условия жизни: климат, территория, реки, близость к морям, почвы, растительный и животный мир, полезные ископаемые, режим осадков и т.д.

Всё живое включено в обмен веществ. Индивид и человеческое сообщество вступают в отношения с «кормящим ландшафтом», удовлетворяя сначала простые, а затем всё более дифференцированные и изощрённые потребности.

Подчеркну, что потребности удовлетворяются всегда в конкретных условиях конкретного «кормящего ландшафта». Реагируя на регулярно повторяющиеся вызовы природы, сильно реагируя на неординарные её «сюрпризы» и «эксцессы», люди через деятельность, «опытно-историческим» путём приспосабливаются к своему конкретному «кормящему ландшафту», к конкретным условиям удовлетворения потребностей.

Постоянно взаимодействуя со средой в определённой конкретной форме, находя лучшие способы выживания именно в данном «кормящем ландшафте», человек интериоризирует, вращивает в субъектность именно эти типичные формы. Кормящий ландшафт приспосабливает, «модифицирует», как говорил Д.Н. Узнадзе, человека под себя [Узнадзе Д.Н., 2004, с.77].

Поскольку человек существо сознательное, обладающее разумом, высокоразвитой психикой, то это «приспособление» человека к ландшафту не может оставить в стороне сознание. Напротив, именно психика подвергается модификации в первую очередь. Природные условия накладывают неизгладимый отпечаток на человеческий материал, в значительной мере «формируют» сознание человека.

Д.Н. Узнадзе рисует трехчленную схему: среда («кормящий ландшафт») – субъект – поведение [Там же. С.73]. Внешние обстоятельства, преломляясь сознанием субъекта, влияют на формирование того или иного поведения. Среда детерминирует поведение, но не механически, а опосредствованно, через сознание и психику субъекта.

Опыт никогда не проходит даром, он остаётся, закрепляется в нашем сознании. Чем чаще актуализируются какие-либо схемы действий, чем важнее эти схемы для выживания человека и общества, чем полнее они отвечают на вызовы конкретного кормящего ландшафта, тем глубже и сильнее запечатлеваются в сознании удачные, успешные, эффективные находки, решения, реакции, способы и паттерны поведения.

Последнее обстоятельство нашло выражение в понятии «установка». Человек – не чистая доска. За плечами – опыт, он «давит», он образует «страшную силу» – привычку. Установка – это выработавшаяся в деятельности и общении, во взаимодействии с кормящим ландшафтом, интериоризированная сознанием практика. Установка – «перешедшая в субъект», ставшая фактом сознания объективная ситуация удовлетворения потребностей. Установка – «модификация живого субъекта в соответствии с объективными обстоятельствами, их отражением в субъекте, как в целом» [Узнадзе Д.Н., 2004, с. 77]. Установка – это психологический след однотипных эффективных алгоритмов действий. Установка – накатанная практикой колея, в которую попадает колесо сознания.

Установка обнаруживает себя в том, что ещё до начала того или иного поведенческого акта у человека возникает «специфическое состояние динамического характера», «склонность, тенденция к определённому действию», «настрой на определённое поведение» [Там же. С. 72–73].

«Однажды созданная установка не теряется», «сохраняется в виде готовности к повторной актуализации». Прочность установки определяется, как мы уже отмечали, «частотой повторения» и «силой впечатления». Прочные установки Д.Н. Узнадзе называет фиксированными.

Установка способна к переносу, она легко иррадиирует, «генерализируется», распространяется, захватывает новые области сознания.

«Течение жизни человека» и общества «во многом зависит от круга фиксированных установок» индивидуального или общественного сознания (социальные установки).

От установки и до менталитета рукой подать. Но, предваряя эту тему, позволю себе психологизировать понятие «менталитет». Мышление, как учит нас советская психология, это упорядочивание, систематизация информации, построение внутри себя логичного, когерентного, адекватно отражающего реальность «субъективного образа объективного мира».

На человека обрушивается масса информации. Как не запутаться, порядок на кухне мыслей навести, бесформенный хаос в космос преобразовать? Очевидно, что надо эту информацию «по полочкам разложить», проанализировать и обобщить, в ячейки заключить, в систему координат вписать, «поисковик» верно настроить.

Представьте себе огромный ковёр во всю стену. Тысячи красок, хитросплетение нитей… Англичанин, увидев ковёр, скажет: «Какой совершенный геометрический узор». Араб, глядя на то же самое произведение искусства, темпераментно воскликнет: «О, это женщина и гроздь винограда, о, совершенный растительный орнамент!»

В одном и том же предмете видеть разное и действовать, сообразуясь со своим уникальным видением.

Фиксированные установки накладываются одна на другую, объединяются в комплексы, выкристаллизовываются в системы, и, совершив качественный скачок, превращаются в менталитет. Менталитет – это устойчивая структура сознания, способ упорядочивания, систематизации информации – интеграции феноменов сознания и, вероятно, элементов бессознательного, в целостный образ мира.

Менталитет (от лат. mens – ум, мышление, образ мыслей) – «глубинный уровень коллективного и индивидуального сознания, включающий и бессознательное. Менталитет – совокупность готовностей, установок индивида или социальной группы действовать, мыслить, чувствовать и воспринимать мир определённым образом» [Современная западная философия…, 1991, с. 176].

Мне хотелось бы дополнить это определение, сделать его более конкретным, осмысленным. В понятие «менталитет» я включаю: привычки мышления, типичные (ординарные) для того или иного сообщества, мировоззренческие представления, иерархии потребностей и ценностей, идеалы, фундаментальные верования людей, их святыни.

У каждого человека и у каждого общества есть Родина (вскормивший ландшафт) и есть судьба (история). Судьба и история формируют особый характер, склад ума и души – менталитет. Александр Иванович Герцен в книге «Былое и думы» замечал: «В людях, как в винах, есть cru [зависимость от климата, почвы, сорта винограда и т.п. – фр.]» [Цит. по: Дёмин В.Н., 2006, с. 273]. Своего рода cru детерминирует своеобразный, узнаваемый «вкус» определённого национального, «культурно-исторического типа» (Н.Я. Данилевский). Чего уж проще?

А теперь обратимся к К. Марксу и Л.С. Выготскому. Установки и менталитет экстериоризируются (Л.С. Выготский), переходят из внутреннего во внешнее, из субъективного в объективный мир. Человек создаёт «вторую природу» (К. Маркс) – природу рукотворную, искусственную. Во второй природе обретает плоть «субъектность», «самость» человека. Склад ума и души прорывается наружу, воплощается в ригидных типичных психотипах, в инвариантных, исторически воспроизводящихся чертах экономической, политической, культурной жизни общества.

Итак, взаимодействие с природой в определённых формах «модифицирует» человека тем или иным образом, возникают особые установки, менталитет. Установки и менталитет, в свою очередь, влияют на «вторую природу», и уже вторая природа становится отражением, материальным носителем, материальным субстратом менталитета. Вот такая диалектика.

Ещё К.Д. Ушинский утверждал, что склад ума и души, присущий тому или иному народу, «народная мораль» ярче всего проявляются в «родном языке», в богатстве и красоте родной речи. Л.С. Выготский также выдвигал идею о единстве слова и мышления, сознания. «Чей язык – того и вера». «Чей язык – того и власть». Менталитет живёт в священных книгах, в классике, в фольклоре, в научной терминологии, в живописных образах, в гениальной музыке, в архитектурных памятниках, в способах действий, в паттернах поведения. Менталитет пребывает в логосфере. Менталитет заключается в коммуникативно-знаковой среде (В.В. Рубцов), специфичной для породившего их социума.

Разве Пушкин, Гоголь, Достоевский, Толстой не раскрыли душу русского человека? Разве мы перестали «странно шествовать по истории», то ввергаясь в смертельную смуту, то волшебной птицей-тройкой взлетая в небо – к нашей извечной мечте о справедливости и правде – о рае на земле? Если вы отвечаете на оба вопроса положительно, значит, признаёте существование менталитета.

Подведём промежуточный итог, дадим собственное определение понятия «традиция».

Традиция – это преемственность и связь человека и общества со своей Родиной и судьбой (историей), которая проявляется в двух основных формах:

  • психологической (душевный и умственный склад (менталитет), установки, ценностные иерархии, идеалы, святыни);
  • материально-знаковой (язык, логосфера, коммуникативно-знаковая среда; инвариантные черты исторической жизни, воспроизводящаяся специфика экономики, политики и культуры; устоявшиеся способы реагирования на вызовы).

Традиция – это «распознание за временными и приходящими видимостями субстанции, которая имманентна, и вечного, которое актуально» (Гегель).

И – в качестве последнего штриха – позволим себе несколько «лёгких на подьём» метафор и суждений.

Традиция – это длительное и стабильное (в пределе – вечное и абсолютное) в относительном, временном, текучем, изменчивом.

Традиция – твердь в бушующем океане.

Традиция – эстафетная палочка, «завет предков к потомству» (Н.М. Карамзин).

Общество без традиций – дерево без корней, человек без души. Общество без традиций – стая. Народ без традиций распадается до атомарного состояния, превращается в население, живущее по инстинкту, законам социального дарвинизма. Традиция – это «торможение» (И.П. Павлов) инстинктов.

Традиция – идентичность общества и народа, их личность, их душа. Традиция истолковывает мироздание, даёт людям надындивидуальные смыслы, смело вырывается за постылые рамки удовлетворения витальных нужд и потребностей. Традиция мифологизирует, поэтизирует обыденность. Традиция связывает живущих с предшественниками и потомками. Традиция – то, во имя (!) чего живут и умирают. Традиция – утверждение в отрицании, воля к жизни, стремление к свету. Традиция – «радуга над пропастью», не даёт человеку ли, народу сгинуть, пропасть. Традиция согревает, дарит надежду!

1.2. Что такое обучение?

По этому пункту выскажусь открыто, ясно, «неполиткорректно». Идущие 20 лет в нашем образовании «реформы смерти», равно как и только начинающийся глобальный кризис капитализма-империализма ещё раз подтвердили научную обоснованность, огромный объяснительный, эвристический потенциал и прогностическую ценность марксизма-ленинизма. Несмотря на зубовный скрежет нынешних поборников «модернизации» образования (в подавляющем большинстве, бывших коммунистов) выдам на горá «всесильную, потому что верную», марксистско-ленинскую трактовку понятия «обучение».

Обучение (учение) это целенаправленный, систематический, планомерный процесс формирования сознания (знаний, умений, навыков, способов действий, ценностных ориентаций, убеждений, идеалов и т.д.) подрастающего поколения.

Многие сейчас пытаются выхолостить содержание этого понятия, убрать из него то, что колет им глаза, что невооружённым глазом видно всем мыслящим людям – социальный смысл обучения.

Но – жить в обществе и быть свободным от него невозможно. Учить в обществе и быть свободным от него – невозможно вдвойне.

Цели обучения, его методы и формы, равно как и его содержание, жесточайшим образом обусловлены «классовой структурой общества», «господствующими социально-экономическими отношениями». «Общественное бытие определяет общественное сознание», базис – надстройку. «Кто платит, тот и музыку заказывает». «Музыку» заказывают деньги, сросшиеся с властью (олигархия). Она же (олигархия), естественно, не прямо, а через своих клевретов, наймитов и прислужников, «заказывает» образование. Олигархии выгодно продлевать золотой для неё статус-кво. Отсюда – «социальный заказ» к системе образования. Отсюда – ЕГЭ (между прочим, невзирая на общественное мнение, где демократия?!); коммерциализация образования; заранее заданный «социальный масштаб» (свои «образовательные траектории» для «простых смертных» и для «элиты»); удар по авторитету учителя, удар по сельскому образованию; двухуровневая система в ВУЗах (бакалавр и магистр)… Отсюда учебники по истории России (по сравнению с которыми эстонские и украинские, английские и американские и то объективнее)… Отсюда – «образ выпускника российской школы», реальный, а не рекламный образ. «Нет зрелища печальнее на свете». Конкурентоспособность, говорите? Модернизация?

Но хватит о плохом. «Уныние – страшный грех». Есть надежда. Не так просто человека сломать. Механицизм в социальных вопросах неуместен. Рановато радуетесь, господа хорошие. «Человеческий фактор» нельзя недооценивать, поэтому, признавая справедливость марксистского, позволю себе дать ещё одно определение.

Обучение – это процесс социального взаимодействия, в ходе которого происходит:

  • преподавание (объяснение) – передача части культурного опыта человечества (знаний, умений, навыков, способов деятельности, средств деятельностного общения, морально-нравственных ориентиров и ценностей) от сведущих носителей этого опыта (учителей – в широком смысле этого слова) к несведущим (ученикам);
  • учение (понимание) – распредмечивание и присвоение культурно-исторического опыта учениками, снятие объективного содержания получаемых знаний, умений, навыков в субъективной форме (смыслы, мысли, способности, умения, чувства ученика);
  • социальная стандартизация, социализация человека, подчинение индивидуума требованиям социума;
  • осознание человеком собственной «самости», «уникальности», «идентичности», «свободы» как возможности и необходимости бороться с разрушительными, регрессивными, энтропийными силами и тенденциями (злом, смертью, насилием, разрушением) и всемерно способствовать победе сил человечности, подлинного гуманизма (добра, жизни и света).

Обучение может «вести за собой развитие», создавать «зону ближайшего развития» (Л.С. Выготский) субъекта, а может создавать зону подавленного развития, угнетать, гасить творческие импульсы, «расчеловечивать», «опускать» человека.

Надо бороться!

1.3. Традиционное обучение: передавать традицию

Чему учить? (cодержание обучения) + Как учить? (методы обучения) = дидактическая система. Применительно к предмету нашего исследования (традиционное обучение), первое слагаемое очевидно – традиция.

Традиционное обучение призвано передавать, транслировать традицию, воспроизводить в пространстве и веках традиционный менталитет (душевный и умственный склад), традиционное мировидение, традиционную иерархию ценностей, народную аксиологию (ценностную картину мира).

Пламенный патриот России, лидер славянофилов Алексей Степанович Хомяков говорил, что воспитание, в обширном смысле этого слова, есть действие, посредством которого одно поколение приготовляет следующее за ним поколение к его очередной деятельности в истории народа.

Не мы первые… Оглянуться назад, чтобы идти вперёд! Задачу «вырастить свою смену умной, смелой, доброй, трудолюбивой жизнь ставила не только перед нами, нашими отцами и дедами и перед дедами наших дедов – в веках и тысячелетиях. И века и тысячелетия решалась эта задача: осмысление, сохранение и передача следующим поколениям того всеобщего, на чём зиждется всё человечество, и того частного, что составляет неповторимое лицо данного народа… Доброта, честность, уважение к старшим, справедливость, мужественность, совестливость – качества, которые пестует каждый народ в детях. И это основа, это "киты" народной педагогики» [Мудрые заповеди народной педагогики, 1988, с. 3, 4]. Традиционное образование ориентируется на «преимущественное и усиленное изучение родины» (К.Д. Ушинский). «С теми же улыбками, с песнями и муками, что певалось дедами, допоётся внуками» (С. Есенин). «Гордиться славой своих предков не только можно и должно: не уважать оной есть постыдное малодушие» (А.С. Пушкин).

Только народ вправе определять, чему учить детей. Народ разберётся, он не нуждается в поводырях, рано или поздно воздаст по заслугам. Поистине пророчески звучат в наши смутные дни слова великого чешского педагога Я.А. Коменского (1592–1670): «Доколе мы будем жаждать чужих школ, книг и дарований, ими одними стремясь удовлетворить наш голод и жажду? Или вечно будем мы, как здоровые нищие, выпрашивать у других народов разные сочиненьица, книжицы, диктовочки, заметочки, отрывочки и Бог весть что ещё» [Коменский Я.А., 2003, с. 12].

Наши деды и пращуры соприсутствуют нам. Говорят с нами на языке священных знаков и символов. Традиционное обучение призвано вводить подрастающее поколение в сокровищницу памяти, родной и мировой культуры. Живой водой окроплять «канувшее в Лету», «навсегда ушедшее». Воскрешать в детях веру, дерзновенную мечту, страсть и волю передков! И нет здесь никакой «обращённости традиционного обучения исключительно в прошлое», как пытаются представить некоторые доброхоты… Ибо только Иваны (Джоны, Жаки, Гансы), помнящие родство, могут рассчитывать на будущее, достойны будущего.

Но традиционное обучение отнюдь не исчерпывается традиционностью содержания.

У традиционного обучения есть своё содержание (традиция) и есть свои традиционные принципы и методы, есть своя традиционная технология обучения.

Откуда взялись традиционные методы обучения (т.е. способы преподавания и учения)? Их за тысячелетия, через пробы и ошибки, ошибки и пробы, в практике обучения, в педагогическом труде открыли, наработали учителя.

Никто не отрицает принципа историзма, культурно-исторической обусловленности содержания и методов обучения. Но! Традиционное обучение старо как мир! И есть общее, инвариантное в способах организации обучения и воспитания у народов, принадлежащих к самым разным культурам, стоящих на различных ступенях общественно-исторического развития, имеющих сколь угодно своеобычную историческую судьбу.

Обучение на догосударственной стадии развития человечества; школа рабовладельческих государств, включая Египет, Междуречье (Месопотамию), Грецию и Рим; средневековая Европа (школа и университет); медресе в странах ислама; конфуцианская школа за Великой стеной; буддийский монастырь в междуречье Инда и Ганга; классические школы Нового времени и Нового света; обучение в русской крестьянской семье, общине, дореволюционных церковно-приходской школе, гимназии, реальном училище; советская доперестроечная школа (особенно со второй половины 30-х и, невзирая на хрущёвский волюнтаризм, в целом, до первой половины 80-х); обучение в «плющевой лиге», самых элитных, старых школах и университетах Англии, США; обучение на территории молодых «азиатских тигров» – в Южной Корее, Сингапуре, Гонконге, Малайзии… Примеры можно множить до бесконечности. Пластичность, изменчивость, пестрота, многообразие форм традиционного обучения не скроет от внимательного наблюдателя его стальную, упрямо инвариантную сердцевину! И как же этому устойчивому к внешним воздействиям ядру традиционного обучения было не возникнуть, а возникнув, не закалиться? Судите сами.

Учителя учили, передавали традиции своего века, своей культуры. Но учителя учили людей, а у людей, естественно, есть различия и, столь же закономерно, есть и свойственные всему человеческому роду, общие для человеческой природы черты. Активно воздействуя на учеников в процессе обучения, по сути, экспериментируя с человеческим сознанием, учителя опытно-эмпирическим путём выявили черты, имманентные (соответствующие, свойственные) человеческому сознанию как таковому, вытекающие из самой природы сознания. Приспособление педагогов к предмету своего труда – человеческому сознанию, постоянное действие «по контурам предмета своего труда»; узнавание фундаментальных законов, сильных сторон и ограничений сознания и мышления привели педагогов к открытию единой (сходной) методики обучения – традиционной методики. Настоящие педагоги-практики понимают друг друга с полуслова. Традиционный урок, он и в Африке традиционный урок.

Традиционный метод обучения, осознавший себя самоё в «Великой дидактике» гениального Яна Амоса Коменского нельзя заменить никакими «инновациями».

Оглавление

Вступление

Часть I. Содержание понятия «традиционное обучение»: преимущества традиционной педагогики

Глава 1. Что такое традиционное обучение (традиционная педагогика)?

1.1. Что такое традиция?

1.2. Что такое обучение?

1.3. Традиционное обучение: передавать традицию

1.4. Традиционное обучение: постулаты и принципы, характеристика методов

1.4.1. Педагогика авторитета

Авторитет содержания

Авторитет Учителя

Директивы

1.4.2. Любовь и патернализм

1.4.3. Воодушевление и высокие цели

1.4.4. Пример

1.4.5. И уму, и сердцу

1.4.6. Коллектив

1.4.7. Учёба – это труд

1.4.8. Знания

1.4.9. Дисциплина

1.4.10. Повторение

1.4.11. Упражнение

1.4.12. Наглядность

1.4.13. Оценка

1.4.14. Поощрение и наказание

1.4.15. Слово

1.4.16. Природосообразность и практика

1.4.17. План

Предметный подход

Классно-урочная система

Традиционный урок – главная «единица» обучения

Структура традиционного урока

Поурочный и тематический план

1.4.18. Объяснительно-иллюстративный метод обучения

1.4.19. Дискретность и цикличность

1.5. Содержание понятия «традиционное обучение» (резюме)

Глава 2. О традиционном и развивающем обучении: доводы в пользу традиционного обучения

2.1. Развивающее обучение: борьба за жизненное пространство

2.2. Развивающее обучение в роли обвинителя. Негативный миф о традиционном обучении

2.3. О перемирии и примирении. Нужен антимиф!..

2.4. Антимиф о традиционном обучении

2.4.1. Довод идеологический

2.4.2. Довод исторический

2.4.3. Довод практический

2.4.4. Довод интуитивно-эмпирический

2.4.5. Довод собственно педагогический

Часть II. Традиционное обучение: через умные образы –
к теоретическим знаниям

Глава 3. Трансляция теоретических знаний при традиционном методе обучения: позитивно-манипуляционный дидактический диалог (ПМДД), «умный образ» (теоретический аспект)

3.1. Теоретический «паспорт» ПМДД

3.2. Теоретическое образное мышление и его средства, «материал» (Л.С. Выготский)

3.3. Теоретическое описание умного образа

3.4. Культурные и психологические функции, предварительная типология умных образов (теоретический аспект)

3.5. Психологическая модель ПМДД

Глава 4. Умные образы в истории культуры (популярный очерк)

4.1. У истоков умного образа: мифы, басни, притчи

4.2. Древний Китай. Конфуцианство

4.3. Античная философия. Сократ. Платон

4.4. Западноевропейская философия (от Средневековья до марксизма)

4.5. Учение о «живом и цельном зрении ума». Умные образы в русской философии

4.6. Умные образы в естественнонаучном знании и познании

Глава 5. Теоретически-образная наглядность в обучении

5.1. Природосообразность принципа наглядности при обучении детей старшего дошкольного и младшего школьного возраста

5.2. Теоретическое образное мышление: опора на чувственный опыт

5.3. Наглядность наглядности рознь. Наглядные средства трансляции учащимся элементов теоретического знания

Глава 6. Дидактические умные образы: примеры, конкретика, проекты позитивно-манипуляционных диалогов с детьми старшего дошкольного и младшего школьного возраста

6.1. Прецеденты применения умных образов в педагогических целях

6.2. Обучающие умные образы: примеры из практики

Глава 7. Практико-ориентированные разработки ПМДД с детьми младшего школьного возраста

7.1. Проект ПМДД по теме: «Живая клетка»

7.2. Проект ПМДД по теме: «Атмосфера»

Часть III. Образование в контексте глобализации: инновации против традиции

Глава 8. Либерально-постмодернистский империализм «психозойской эры»

8.1. Империализм: классика

8.2. Империализм: вступление в «психозойскую эру»

8.3. Современный империализм: новые признаки

8.4. Либерализм как корень империализма

8.5. Постмодернизм как оружие империализма и апофеоз либерализма

8.6. Чем гуще мрак, тем ближе рассвет

Глава 9. Либерально-постмодернистский империализм психозойской эры: обучение и воспитание – зона подавленного развития

9.1. Социальный заказ к «новой школе»: преодоление человека

9.2. Социальная сфера, образование: поворот к расчеловечиванию

9.3.Технологии расчеловечивания: превратить традицию в служанку

9.4. Технологии расчеловечивания: «различные образовательные траектории», «два мира – два детства»

9.5. Элитная школа

9.6. Как учат в настоящей элитной школе

9.7. Как воспитывают в настоящей элитной школе

9.8. Массовая школа (социологический аспект)

9.9. Социальный смысл массовой школы

9.10. Как учат в массовой школе

9.11. Воспитание в массовой школе (вместо заключения)

Глава 10. Уши ЕГЭ торчат из педологии

10.1. Педология и современные инновации в области образования: исторический, политический, психолого-педагогический аспекты

10.2. «Комплексный подход» – атака на «предметность» обучения, подрыв когерентности и цельности мышления

10.3. Педологическая вера в «чудо-оружие» – покушение на традиционную классно-урочную систему обучения

10.4. Фетишизация тестов

10.5. Демонизация и унижение учителя, педологическая агрессия и оккупация образования

Заключение

Список литературы

Предисловие

«Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Перманентные реформы образования со всей очевидностью показали: нельзя бездумно списывать традиционное обучение с корабля современности, иначе – регресс.

Автор даёт всестороннюю, динамичную картину генеза и развития традиционной педагогики: раскрывает содержание фундаментальных понятий; развенчивает миф о ретроградности и неэффективности традиционной парадигмы; анализирует актуальные образовательные тренды в контексте глобализации. Одна из основных идей книги – традиционная система конкурентоспособна, поскольку имманентна, соответствует самому характеру человеческого мышления.

Веками традиционная педагогика исправно учила детей «уму-разуму», заключающемуся в «смётке» – парадоксальном диалектическом сочетании образных и словесно-логических компонентов мышления. «Глубокая мысль есть далёкая ассоциация». Объяснение посредством «сведения к известному» (П.П. Блонский). Найти «в душе дитяти готовый образ», и на нём строить обучение (К.Д. Ушинский). Учителя старой закалки умели «просто говорить о сложном», иносказательно, с помощью «умных образов» преподносить не форму, но теоретическую суть предмета.

Умный образ – результат творческого синтеза поэзии и науки, логоса и образа; это символическое изображение главного посредством меткой метафоры, креативной аналогии. Виртуозное владение умными образами, как заветными (традиционными) средствами обучения, даёт настоящим учителям такие преимущества, что и не снились «менеджерам от образования».

Книга содержит методические разработки конкретных уроков, в основе которых лежит использование умных образов.

Сейте разумное, доброе, вечное… Традиционная педагогика – это сочетание образования и воспитания. Что предлагается ей взамен? Какая роль отводится учителю в «наш атомный век, в наш каменный век»? «Любой каприз за Ваши деньги»? «Чего изволите?»

Автор убежден – учитель не принадлежит к сфере услуг, как не принадлежат к сфере услуг отец и мать, пестующие дитя.

Адресат книги: не сдавшиеся педагоги, честные психологи, ищущие студенты, заинтересованные родители – все, кто неравнодушен к судьбе отечественной школы.

Телегин М.В., 2011

ВСТУПЛЕНИЕ

Более двадцати лет в так называемых «цивилизованных странах» под идеологическим прикрытием «реформ и инноваций» идёт дискредитация и уничтожение традиций во всех сферах жизни. Особенно безжалостно и последовательно переформатируется образование. Против традиционной школы развязана тотальная психологическая война, сопровождающаяся административными и финансовыми спецоперациями всемирного масштаба.

Казалось, дни традиционной школы сочтены. Но «всякое действие (особенно неправое) рождает противодействие», и никому не под силу отменить объективные закономерности исторического процесса, и «не в силе Бог, а в правде».

Всё больше людей с ностальгией оглядываются назад. Специалисты и простые граждане сопоставляют ученика традиционной и современной школы. Сравнение, несмотря на все достижения «информационных технологий», оказывается не в пользу последнего.

«Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Плачем – и в ситуации прогрессирующего паралича современного образования задаёмся очевидными вопросами. Кому помешала традиционная школа? Чем она плоха? Тем, что действительно учит думать? Воспитывает неравнодушие, солидарность? Прививает любовь к Родине, высокие гуманистические чувства? Закладывает в души авторитеты и абсолюты? Даёт нравственные и интеллектуальные ориентиры? Отрицает господство золотого тельца? Утверждает примат духовного над материальным? Вместо пресловутой «толерантности» называет вещи своими именами, бескомпромиссно обличает грех, зовёт на борьбу со злом?

Вопросы, вопросы… Почему в элитных школах всего мира учат на традиционный манер? Почему страны-лидеры мирового роста, несмотря на чудовищное давление, выстраивают собственное образование по традиционным лекалам? Почему СССР с его «тоталитарной» школой открыл космическую эру человечества? Почему советские специалисты ценились в мире на вес золота? Кому выгодна демонизация традиции? Ради чего порушили систему образования – занимавшую, по данным ЮНЕСКО, третье место в мире – чтобы откатиться в пятый десяток? Зачем с таким маниакальным упорством протаскивают ЕГЭ?

Эта книга содержит попытку разгадать секрет поразительной жизнеспособности и эффективности старой как мир традиционной педагогики, вооружить защитников традиционного подхода вескими научными аргументами, вдохновить их на отпор строителям нового Вавилона.

Книга состоит из трёх частей.

В первой части – определимся с терминами, дадим философско-мировоззренческую и психолого-педагогическую характеристику традиционного обучения.

Как бы ни шельмовали традицию адепты скороспелых «ускорений» и «модернизаций», истину не замолчать. Призвание учителя – учить, «сеять разумное, доброе, вечное», а не «услуги оказывать», не «компетенциями» торговать… Не за «подушевое финансирование» душу продавать… Не тень на плетень наводить… Не путать-плутать… Не в компьютеры играть… Не портфолио составлять… А к горнему звать… Любить, наставлять, помогать… Разъяснять и объяснять… Не хаос постмодернистский плодить, а порядок в душе и голове наводить – суть предмета преподносить... Смекалку да смётку будить… Гордыне взять верх не позволять… Примером и упражнением мысль иллюстрировать да закреплять!

Традиционное обучение – не «вдалбливание знаний», «зубрёжка», «натаскивание». Традиционное обучение не есть «механическое повторение» без понимания. Традиционное – не обязательно монологичное. Традиционное – не консервирует сознание на стадии наглядно-образного мышления.

Есть вещи поважнее «педагогики сотрудничества». Традиционная педагогика – «педагогика любви» и патернализма, заботы и участия, долга и ответственности. Традиционная школа – не супермаркет, а семья. Учитель – наставник, отец ребятишкам, их заботливая «вторая мама».

Ученик – никакой не «винтик». Ученик – «товарищ и брат». Ученик – «верный сын своего народа», трудом и волей обретающий все богатства культуры, чтобы в борьбе с энтропией и хаосом подняться на следующую ступень поступательного движения к справедливости, добру и красоте. Именно традиционное обучение воспитало поколение, что выше античных героев, – святое, жертвенное поколение советских людей, остановивших коричневую чуму, спасших мир от фашизма.

Вторая часть книги – научно-практическая. В ней от теории до конкретных методических разработок показано, как средствами традиционной педагогики можно транслировать детям теоретические знания. Учителя старой закалки умели учить, опираясь на житейский опыт ребёнка, просто говорить о сложном – приноравливать теоретическое знание к актуальному и перспективному уровню развития детей.

Педагоги прошлого, подобно садовникам, заботливо холили и нежили семена детской мысли, получали добрые всходы, «доращивали» имеющиеся представления до теоретической спелости, собирали урожай в виде сначала робких, а затем всё более сильных, самобытных, искромётных проявлений рождающегося ума-разума ученика.

Найти «в душе дитяти готовый образ» и на нём строить обучение (К.Д. Ушинский). Объяснение посредством «сведения к известному» (П.П. Блонский). Глубокая мысль есть далёкая ассоциация.

«Мостиком», посредником между сознанием школяра и содержанием науки может быть образ. Умный образ! Мышлению научно-теоретическому (в полноценных научных понятиях) предшествует теоретическое образное мышление. Оно воплощается в «умных» и «художественных» образах, «в модельных представлениях» (Л.А. Венгер), в метафорах, аналогиях, переносах, сравнениях, пиктограммах…

Далёкое через близкое, неизвестное через известное, сущностное через явленное…

Реализуя объяснительно-иллюстративный метод как диалог, виртуозы педагогики вплетали в ткань урока «умные образы», символически изображающие те или иные теоретические связи и отношения объективной реальности. Умный образ – это «ненаглядная наглядность». Результат синтеза поэзии и науки, рационального и художественного, логоса и образа, научного и обыденного, смысла и значения, типичного и эксклюзивного, детского и взрослого, аффекта и интеллекта… Умный образ – это «живое знание», цельное одухотворённое «мировидение» человека.

Мы познакомим вас:

  • с теоретическим «паспортом» умного образа;
  • с «историографией» умного образа (умный образ в истории науки, искусства, философии, педагогики);
  • с особой диалогической формой реализации объяснительно-иллюстративного метода обучения с применением умного образа (позитивно-манипуляционным дидактическим диалогом);
  • с психологической и педагогической моделью дидактического диалога;
  • с практическими примерами использования умных образов в педагогических целях;
  • со сценариями конкретных дидактических диалогов со старшими дошкольниками и младшими школьниками;
  • с экспериментами по исследованию генеза и развития теоретического образного мышления детей в условиях позитивно-манипуляционного дидактического диалога.

В третьей, публицистической части монографии – «инновационное» образование трактуется как подсистема «нового мирового порядка» – «либерально-постмодернистского империализма психозойской эры». Правильное наименование доминирующего в мировом масштабе общественно-политического строя высвечивает инвариантные черты (закономерность) в развитии обучения и воспитания разных стран, позволяет вскрыть подлинные цели «реформаторов», дать прогноз, наметить рубежи обороны и направления контратаки.

«Школа вне политики»… Ложь! Школа – «плоть от плоти, кровь от крови», концентрированное выражение, квинтэссенция политики.

В начале третьего тысячелетия транснациональные корпорации контролируют от 2/3 до 3/4 мирового ВВП. Глобальному экономическому базису позарез нужна глобальная политическая надстройка. И она возникает в режиме нон-стоп, прямо на наших глазах. Узел противоречий между привычными нам, исторически сложившимися государствами и транснациональными структурами затягивается. «Семёрки» и «двадцатки», НАТО и ЕС, Давосы и Римские клубы, многочисленные, с непонятным статусом «общественные организации»… Все эти центры, комитеты, коалиции, коллоквиумы, институты по капле выжимают суверенитет, перетягивают на себя властные функции, захватывают контроль над финансовыми потоками и СМИ, ставят международное право выше конституций отдельных стран, диктуют свою волю целым народам, карают «ослушников» огнём и мечом. Разговоры о «мировом правительстве» из досужих домыслов превратились в предмет злободневного политического дискурса, вошли в повестку дня.

«Новый мировой порядок» требует «нового человека». С «образовательного конвейера» уже начинают сходить клонированные, «выведенные из пробирки», полностью управляемые манкурты, «новые кочевники» (Ж. Аттали), «граждане мира». Через отреформированное до смерти образование должна осуществиться «перезагрузка» человека, его трансформация в «постчеловека». Рушатся устои и скрепы. Кощунственно попираются святыни. Постмодернисты порубили все константы и абсолюты, опрокинули вертикали, поменяли вывески и знаки. Насаждается мерзкий релятивизм («всё относительно»). Махровый «мультикультурный толеранс». Интернет-виртуал подменяет собою дивно изукрашенный Божий мир, погружает человека в морок-сон («Спите храбрые войны, всё едино, всё едино»), отказывает в онтологическом статусе самой объективной реальности.

«На экране окна сказка с несчастливым концом». «Есть только жажда твоя». «Всё позволено». «Живи настоящим». «Живи, играй». «Будь собой доволен». «Ты никому ничего не должен».

Либерально-постмодернистскому империализму требуются «винтики», разделённые до атомарного состояния «истеричные потребители», миллионы манипулируемых «лузеров»-социопатов и горстка «элиты». Новое средневековье, а то и рабовладение. «Закон о кухаркиных детях». Образовательный апартеид и сегрегация. Такие вот «образовательные траектории» уготованы нам!

Неужто сдадимся, капитулируем? Или утрём слёзы, очнёмся, спохватимся, встанем горой за несказанную тайну – за всё вихревое, живое, романтичное, донкихотское, благородное, альтруистичное в нас. Традиционная школа – человекосообразна. Так не сдадим же её врагам, какими бы «великими и ужасными» они ни казались!

Заключение

Традиция жива, пока живы её хранители. Побывал я лет пять назад на уроке литературы. Хрупкая старушка, жиденький «пучок», деревянная указка, тёмный пиджак, белая накрахмаленная блуза, янтарная брошь. «Ископаемый» учитель образца 50–60-х годов прошлого века, каким-то непостижимым чудом заброшенный в «окаянные» 90-е и «отстойные» нулевые… Послужной список вкратце таков: два года на фронте. Обстрелы, бомбёжки. Медсанбат. Фронтовая дружба. Спасённые, вынесенные с переднего края, с того света раненные бойцы. Победа. Учёба. Восстановление страны. Любовь. Двое детей. Подвижнический труд на ниве народного просвещения. Педагогический стаж – 35 лет. Заслуженные награды. Почёт. Уважение. Письма благодарных учеников. Весь район здоровался. Целые поколения она выучила. Авторитет непререкаемый. Жизнь прожита не зря.

А потом, как обухом по голове, ударила перестройка. Разномастная сволочь предала и продала СССР. Любимый автор – Юлия Друнина бросила подлецам-перевёртышам в лицо: «Как летит под откос Россия, // Не могу, не хочу смотреть!» и ушла…

Господи, как давно это было. Сколько геологических эпох сменилось, сколько воды утекло. Сколько горьких слёз по поруганной, распятой Родине пролилось. Нескончаемой, траурной чередой: потери, жертвы, войны, унижения. А жизнь-то одна, и никто не виноват, что «время такое выпало». Человек удивительно «пластичен». Жить захочешь – приспособишься, в любой рынок впишешься. И приспосабливались. Совесть – по боку. Память – на свалку. Долг – анахронизм. Гордость – «а мы не гордые».

Но не все! Наша героиня не сдалась, осталась верна идеалам, перешла на «нелегальное положение». Директор школы (бывший ученик) глубоко «законспирировал» «ретроградную старушку», спрятал от проверок, прикрыл широкой спиной. Пусть и часов оставил мало, и работой на общественных началах «нагрузил»… Не беда, она ведь от работы никогда не бегала. Главное, от школы не отлучили, можно преподавать, бороться, «глаголом жечь сердца». Началась вторая педагогическая жизнь – 15 лет, партизанская, в тылу временно торжествующего врага…

Я застал один из последних её уроков. Готовилась, как в первый раз. Ночью глаз не сомкнула. Волнение очень шло ей. Тема – мелом на коричневой скрипучей доске. Напротив, за партами, ученики – «племя младое, незнакомое». Сходство с аборигенами дополняли экзотические причёски, пирсинг, тату. Однако, когда ребята заходили в класс, здоровались, в их лицах что-то менялось. Напускное, почерпнутое из социологической рекламы и ток-шоу, куда-то отлетало, проступало что-то детское, непосредственное, наивное, родное. Некоторые отключали телефоны. Знали, что это не урок будет – песня.

Тихо так, задумчиво, будто нехотя, а потом всё увлечённее заговорил учитель о Пушкине. И будто в Большое Болдино нас перенёс. «Ах, мой милый, что за прелесть здешняя деревня». И стихи, стихи, стихи…

Священный восторг и душевный трепет. Мурашки по коже. Ощущение – что в луче света мы поднимаемся над бренной землёю. Политические расклады и кризисы, хитрые резоны и расчёты, кровь и боль, жестокость и несправедливость бытия, грехи и нестроения мира остались там, далеко внизу. Весь сыто-успешный, поглощённый «механикой корыстолюбивого беспокойства» бомонд… Все «сильные мира сего», озабоченные рейтингами и имиджами, проваливаясь в бездну, скукоживались, становились нелепыми, смешными, жалкими.

Взволнованно, но размеренно, по-учительски, откуда-то сверху журчал-исходил сильный, молодой голос – её голос. Голос правды. Захотелось остановить мгновение. Была бы моя воля, так бы и слушал, боясь нечаянно прервать.

Показалось, что вся наполненная треволнениями и горестями «россиянская» действительность – кошмарный сон, а вот теперь меня разбудили. Показалось, что она, годы с плеч долой, и девчонкой-медсестричкой тянет меня, раненого, контуженного, обожжённого, к своим, к нашим.

Я оглянулся. Подростки сидели заворожённые. Такие же ребята, как те, что в 41 году, со школьной скамьи шагнули в вечность.

Мы переживали катарсис, очищение.

Прозвенел-проиграл звонок. Ей устроили овацию. Она смущалась и счастливо улыбалась. Так, на щемящей, пронзительно-трогательной ноте замирала её лебединая песня.

Традиция жива, пока живы «хранители тайны и веры». Да не угаснет светильник! Наш черёд. Слава Учителям!

Смотрите также:

Книги

Мы не можем предоставить возможность скачать книгу в электронном виде.

Информируем Вас, что часть полнотекстовой литературы по психолого-педагогической тематике содержится в электронной библиотеке МГППУ по адресу http://psychlib.ru. В случае, если публикация находится в открытом доступе, то регистрация не требуется. Часть книг, статей, методических пособий, диссертаций будут доступны после регистрации на сайте библиотеки.

Электронные версии произведений предназначены для использования в образовательных и научных целях.

Новости психологии

22.01.2020

Первое заседание регулярного семинара «Школьная неуспешность: профилактика, диагностика, преодоление»


17.01.2020 19:39:00

«Сухаревские чтения. Семья и психическое здоровье ребенка»


30.12.2019

МГППУ и ИнОбр запускают проект для преодоления школьной неуспешности



Медиатека

Все ролики


Партнеры

Центр игры и игрушкиЦентр игры и игрушки
psytoys.ru

Информационные партнеры


Союз охраны психического здоровья

Электронная библиотека по психологии – psychlib.ru Портал психологических изданий PsyJournals.ru

Электронная библиотека по психологии

Электронная библиотека по психологии – psychlib.ru
Электронная библиотека Московского государственного психолого-педагогического университета – Электронные документы и издания в области психологии и смежных дисциплин.
Регистрация | Расширенный поиск | О проекте

Новые выпуски научных и научно-практических периодических изданий по психологии и педагогике:
Актуальные статьи, Ведущие журналы, Цитируемые авторы, Широкий спектр ключевых слов.
Все издания индексируются РИНЦ
 

© 2005–2020 Детская психология — www.Childspy.ru, Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС 77-68288
© 1997–2020 Московский Государственный Психолого-Педагогический Университет
Любое использование, перепечатывание, копирование материалов портала производится с разрешения редакции

FacebookTwitter
  Яндекс.Метрика