Детская психология
 

Психология бессознательного



Тип книги: сборник
Автор: Фрейд З.
Издательство: М.: Просвещение , 1989.— 448 с. / Сост., науч. ред., авт. вступ. ст. М. Г. Ярошевский.
Ключевые слова: психоанализ 
В книгу включены крупные работы австрийского ученого-психолога, создавшего оригинальную систему анализа душевной жизни человека. В них показано, что сознание неотделимо от глубинных уровней психической активности. Представляют большой интерес анализ детских неврозов, сталкивающий воспитателя с проблемами, находящимися вне поля зрения, учение о влечениях, о принципах регуляции психической жизни, разбор конкретных фактов повседневной жизни, связанных с ошибками памяти и т. д.

Оглавление

 

Зигмунд Фрейд — выдающийся исследователь психической жизни человека

Предисловие к русскому переводу работы «По ту сторону принципа удовольствия»

Психоанализ детских неврозов

Анализ фобии пятилетнего мальчика

Три очерка по теории сексуальности

Психопатология обыденной жизни

Психопатология обыденной жизни

Основидении

Проблемы метапсихологии

О психоанализе

По ту сторону принципа удовольствия

Я  и Оно

Краткий словарь психоаналитических терминов

Предисловие

 

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ПЕРЕВОДУ РАБОТЫ «ПО ТУ СТОРОНУ ПРИНЦИПА УДОВОЛЬСТВИЯ»

I

Фрейд принадлежит, вероятно, к числу самых бесстрашных умов нашего века. Эта добродетель всегда почиталась скорее до­стоинством практического деятеля, чем ученого и мыслителя. Чтобы действовать, нужна смелость; оказывается, нужно еще неизмеримо большее бесстрашие, чтобы мыслить. Столько половинчатых умов, робких мыслей, неотважных гипотез встречаешь на каждом шагу в науке, что начинает казаться, будто осторожность и следование по чужим стопам сделались чуть ли не обязательными атрибутами официального академического знания.

З. Фрейд выступил сразу как революционер. Та оппозиция, которую вызвал против себя психоанализ в кругах официальной нау­ки, непререкаемо свидетельствует о том, что здесь были дерзко нарушены вековые традиции буржуазной морали и науки и сделан шаг за границы дозволенного. Новой научной мысли и ее создате­лям пришлось пережить годы глухого отъединения; против нового учения поднялась в широких кругах общества активнейшая вражда и открытое сопротивление. Сам Фрейд говорит, что он «принадлежит к тому сорту людей, которые, по выражению Хеббеля, нарушили по­кой мира». Так оно и было в действительности.

Шум, поднятый вокруг нового учения, постепенно улегся. Ныне всякая новая работа по психоанализу не встречает такого враждеб­ного приема. Мировое признание если не вполне, то отчасти сме­нило прежнюю травлю, и вокруг нового учения создалась атмосфера напряженного интереса, глубокого внимания и пристального любо­пытства, в котором не могут отказать ему даже его принципиальные враги. Психоанализ давно перестал быть только одним из методов психотерапии, но разросся в ряд первостепенных проблем общей пси­хологии и биологии, истории культуры и всех так называемых «наук о духе».

В частности, у нас в России фрейдизм пользуется исключитель­ным вниманием не только в научных кругах, но и у широкого чи­тателя. В последнее время почти все работы Фрейда переведены на русский язык и выпущены в свет. На наших глазах в России начина­ет складываться новое и оригинальное течение в психоанализе, ко­торое пытается осуществить синтез фрейдизма и марксизма при по­мощи учения об условных рефлексах и развернуть систему «рефлек­сологического фрейдизма» в духе диалектического материализма. Этот перевод Фрейда на язык Павлова, попытка объективно расшиф­ровать темную «глубинную психологию» представляет собой живое свидетельство величайшей жизненности этого учения и его неис­черпаемых научных возможностей.

С этим признанием не только не миновало «героическое время» для Фрейда, но потребовалось неизмеримо большее мужество и еще больший героизм, чем прежде. Тогда он был предоставлен са­мому себе в своем «Splendid isolation»*  и устраивался «как Робинзон на необитаемом острове». Теперь же возникли новые и серь­езные опасности — искажения самых основ нового учения, приспо­собления научной истины к потребностям и вкусам буржуазного ми­ропонимания. Коротко говоря, прежде опасность грозила со стороны врагов, теперь — со стороны друзей. И действительно, ряд вид­нейших вождей, которым «стало неуютно пребывание в преисподней

Эта внутренняя борьба потребовала гораздо большего напря­жения сил, чем борьба с врагами. Основная особенность Фрейда заключается в том, что он имеет смелость додумывать всякую мысль до конца, доводить всякое положение до последних и крайних выводов. В этом трудном и страшном деле у него не всегда находи­лись спутники, и многие покидали его сейчас же за исходным пунк­том и сворачивали в сторону. Этот максимализм мысли послужил причиной того, что и на вершине подъема научного интереса к пси­хоанализу Фрейд как мыслитель остался, в сущности, в одино­честве.

Предлагаемая вниманию читателя в настоящем переводе книга «Jenseits des Lustprinzips» (1920) принадлежит к числу таких именно одиноких работ Фрейда. Даже правоверные психоаналити­ки иной раз находят возможным обойти эту работу молчанием; что же касается более постороннего круга читателей, то здесь прихо­дится столкнуться — и за границей, и в России — с настоящим пред­убеждением, которое необходимо разъяснить и рассеять.

Книга эта приводит к таким ошеломляющим и неожиданным вы­водам, которые стоят, на первый взгляд, в коренном противоречии со всем тем, что все мы привыкли считать за незыблемую научную истину. Больше того: она противоречит основным положениям, вы­двинутым в свое время самим же Фрейдом. Здесь Фрейдом брошен вызов не только общему мнению, но взято под сомнение утверждение, лежащее в основе всех психоаналитических объяснений самого же автора. Бесстрашие мысли в этой книге достигает апогея.

Основными объяснительными принципами всех биологических наук мы привыкли считать принцип самосохранения живого организ­ма и принцип приспособления его к условиям той среды, в которой ему приходится жить. Стремление к сохранению жизни своей и свое­го рода и стремление к возможно более полному и безболезненному приспособлению к среде являются главными движущими силами все­го органического развития. В полном согласии с этими предпосыл­ками традиционной биологии, Фрейд в свое время выдвинул положе­ние о двух принципах психической деятельности. Высшую тенденцию, которой подчиняются психические процессы, Фрейд назвал принци­пом удовольствия. Стремление к удовольствию и отвращение от неудовольствия, однако, не безраздельно и не исключительно на­правляют психическую жизнь. Необходимость приспособления вы­зывает потребность в точном осознании внешнего мира; этим вво­дится новый принцип душевной деятельности — принцип реально­сти, который диктует подчас отказ от удовольствия во имя «более надежного, хотя и отсроченного». Все это чрезвычайно элементар­но, азбучно и, по-видимому, принадлежит к числу неопровержимых самоочевидных истин.

Однако факты, добытые психоаналитическим исследованием, тол­кают мысль к выходу за узкие пределы этой самоочевидной истины. Попытка пробиться мыслью сквозь эту исти­ну — по ту сторону принципа удовольствия — и создала настоящую книгу. Первоначальнее этого принципа, по мысли Фрейда, следует считать, как это ни па­радоксально звучит, принцип влечения к смерти, который является основным, первоначальным и всеобщим принципом органической жизни. Следует различать два рода влечений. Один, как более доступ­ный наблюдению, давно подвергся изучению — это эрос в широком смысле, сексуальное влечение, включающее в себя не только поло­вое влечение во всем его многообразии, но и весь инстинкт само­сохранения; это — влечение к жизни. Другой род влечений, типичес­ким примером которых следует считать садизм, может быть обозна­чен как влечение к смерти. Задачей этого влечения является, как говорит Фрейд в другой книге, «возвращение всех живых орга­низмов в безжизненное состояние», т. е. его цель — «восстановить состояние, нарушенное возникновением жизни», вернуть жизнь к неорганическому существованию материи. При этом все положитель­ные жизнеохранительные тенденции, как стремление к самосохране­нию и проч., рассматриваются как частные влечения, имеющие целью обеспечить организму его собственный путь к смерти и уда­лить все посторонние вероятности возвращения его в неорганичес­кое состояние. Вся жизнь при этом раскрывается как стремление к восстановлению нарушенного жизненного равновесия энергии, как окольные пути (Umwege) к смерти, как непрестанная борьба и ком­промисс двух непримиримых и противоположных влечений.

Такое построение вызывает естественное сопротивление против себя по двум мотивам. Во-первых, сам Фрейд отмечает отличие этой работы от других его построений. То были прямые и точные перево­ды фактических наблюдений на язык теории. Здесь часто место на­блюдения заступает размышление; умозрительное рассуждение заме­няет недостаточный фактический материал. Поэтому легко может по­казаться, что мы имеем здесь дело не с научно достоверными конст­рукциями, а с метафизической спекуляцией. Легко поэтому провести знак равенства между тем, что сам Фрейд называет метапсихологической точкой зрения, и точкой зрения метафизической.

Второе возражение напрашивается само собой у всякого по суще­ству против самого содержания этих идей. Является подозрение, не проникнуты ли они психологией безнадежного пессимизма, не пытается ли автор под маской биологического принципа провести контрабандою упадочную философию нирваны и смерти. Объявить целью всякой жизни смерть — не означает ли заложить динамит под самые основы научной биологии — этого знания о жизни?

Оба эти возражения заставляют крайне осторожно отнестись к настоящей работе, а некоторых приводят даже к мысли, что в систе­ме научного психоанализа ей нет места и что надо обойтись без неё при построении рефлексологического фрейдизма. Однако внима­тельному читателю не трудно убедиться в том, что оба эти возра­жения несправедливы и неспособны выдержать легчайшего прикосно­вения критической мысли.

Сам Фрейд указывает на бесконечную сложность и темноту ис­следуемых вопросов. Он называет область своего учения уравне­нием с двумя неизвестными или потемками, куда не проникал ни один луч гипотезы. Научные средства его совершенно исключают всякое обвинение в метафизичности его спекуляции. Это — спеку­ляция, совершенно верно, но научная. Это — метапсихология, но не метафизика. Здесь сделан шаг за границы опытного знания, но не в сверхопытное и сверхчувственное, а только в недостаточ­но еще изученное и освещенное. Речь идет все время не о непозна­ваемом, но только о непознанном. Фрейд сам говорит, что он стре­мится только к трезвым результатам. Он охотно заменил бы образ­ный язык психологии на физиологические и химические термины, если бы это не означало отказа от всякого описания изучаемых явлений. Биология — царство неограниченных возможностей, и сам автор готов допустить, что его построения могут оказаться опро­вергнутыми.

Означает ли это, что неуверенность автора в своих собст­венных построениях лишает их научной значимости и ценности? Ни в какой мере. Сам автор говорит, что он в одинаковой мере и сам не убежден в истинности своих допущений, и других не хочет скло­нять к вере в них. Он сам не знает, насколько он в них верит. Ему кажется, что здесь следует вовсе исключить «аффективный мо­мент убеждения»: в этом вся суть. Это раскрывает истинную приро­ду и научную цену выраженных здесь мыслей. Наука вовсе не со­стоит исключительно из готовых решений, найденных ответов, истин­ных положений, достоверных законов и знаний. Она включает в себя в равной мере и поиски истины, процессы открытия, предполо­жения, опыт и риск. Научная мысль тем и отличается от религи­озной, что вовсе не требует непременной веры в себя. «Можно от­даться какому-либо течению мыслей,— говорит Фрейд,— следовать за ними только из научного любопытства до самой его конечной точки». Сам Фрейд говорит, что «психоанализ старательно избегал того, чтобы стать системой». И если на этом пути нас ждут голово­кружительные мысли, то в этой спекуляции надо иметь только муже­ство безбоязненно следовать за ними, как по горным тропинкам в Альпах, рискуя ежеминутно сорваться в пропасть. «Тгк fur schwindelfreie» — «только для не боящихся головокружений», по прекрасному выражению Льва Шестова, открыты эти альпийские дороги в философии и науке.

При таком положении, когда автор сам готов всякую минуту свернуть в сторону со своего пути и сам первый усомниться в исти­не своих мыслей,— не может быть речи, разумеется само собой, и о философии смерти, якобы пропитывающей эту книгу. В ней вообще нет никакой философии; она вся исходит из точного знания и обра­щения к точному знанию, но она делает огромный, головокружитель­ный прыжок с крайней точки твердо установленных наукой фактов в неисследованную область по ту сторону очевидности. Но не следу­ет забывать, что психоанализ, вообще, имеет своей задачей про­биться по ту сторону видимого, и в некотором смысле всякое науч­ное знание заключается не в констатировании очевидностей, но в раскрытии за этой очевидностью более действительных и более ре­альных, чем сама очевидность, фактов, и открытия Галилея точно так же уводят нас по ту сторону очевидности, как и открытия пси­хоанализа.

Некоторое недоразумение может произойти оттого разве, что употребляемые автором психологические термины несколько дву­смысленны в применении к биологическим и химическим понятиям. Влечение, или стремление к смерти, приписываемое всей органической материи, здесь может показаться легко с первого взгляда, действительно, отрыжкой пессимистической философии. Но это все проистекает из того, что до сих пор обычно психология всегда заимст­вовала у биологии основные понятия, объяснительные принципы и гипотезы и распространяла на психический мир то, что установлено было на более простом органическом материале. Здесь чуть ли не впервые биология одолжается у психологии, и научной мысли придан как раз обратный ход: она умозаключает от анализа человеческой психики к универсальным законам органической жизни. Биология здесь заимствует у психология. Надо ли после этого добавлять, что такие термины, как влечение, стремление и проч., утрачива­ют при этом весь свой первоначальный харак­тер психических сил и обозначают только об­щие тенденции органической клетки, вне вся­кой зависимости от философской расценки жизни и смерти в плане человеческого разума. Эти влечения Фрейд сводит, без остатка, на химические и физиологические процессы в живой клетке и обозначает ими только направление, в котором происходит энергетическое уравновеши­вание.

Ценность и достоинства всякой научной гипотезы измеряются ее практической выгодностью, тем, насколько она помогает про­двигаться вперед, служа рабочим объяснительным принципом. И в этом смысле лучшим свидетельством научной полноценности этой ги­потезы о первоначальности Todestrieb является позднейшее раз-витие тех же мыслей в книге Фрейда «Das Ich und das Es» («Я и Оно»), где психологическое учение о сложной структуре личности, об амбивалентности, об инстинкте разрушения и проч. поставлено в прямую связь с мыслями, развитыми в предлагаемой книге.

Но еще большие возможности сулит смелая гипотеза Фрейда для общебиологических выводов. Она расстается нацело и оконча­тельно со всякой телеологией в области психики и биологии. Вся­кое влечение причинно обусловлено предшествующим состоянием, ко­торое оно стремится восстановить. Всякое влечение имеет консер­вативный характер, оно влечет назад, а не вперед. Таким образом перебрасывается мост (гипотетический) от учения о происхождении и развитии органической жизни к наукам о неорганической материи. Органическое впервые в этой гипотезе вводится так тесно в общий контекст мира.

Фрейд готов допустить, что «в каждом кусочке живой субстан­ции», в каждой клетке действуют оба рода влечений, смешанные в неравной дозе. И только соединение простейших одноклеточных орга­низмов в многоклеточные живые существа дает возможность «ней­трализовать влечение к смерти отдельной клеточки и... отвлечь раз­рушительные побуждения на внешний мир». Из этой мысли раскрыва­ются огромные возможности для учения о социальной субстанции этих влечений к смерти. «Многоклеточный» социальный организм создает грандиозные, неисчислимые возможности для нейтрализования влечений к смерти и сублимации их, т. е. превращения в твор­ческие импульсы социального человека.

По всем этим высказанным здесь соображениям мы полагаем, что новая книга Фрейда будет встречена и в научных кругах, и ши­роким читателем с тем вниманием и интересом, на какие ей дают право ее необычайная смелость и оригинальность мысли. Интерес этот не стоит ни в какой зависимости от того, насколько положения, высказанные в книге, получат оправдание и фактическое подтвер­ждение в ходе дальнейших исследований и критической провер­ки. Уже самое открытие новой Америки — страны по ту сторону принципа удовольствия — составляет Колумбову заслугу Фрейда, хотя бы ему и не удалось составить точную географическую карту новой земли и колонизовать ее. Искание истины, в конце концов, увлекательнее, поучительнее, плодотворнее и нужнее, чем найден­ная и готовая истина.

II

Еще до выхода русского перевода этой книги в русских науч­ных кругах началась оживленная дискуссия по задетым в ней вопросам.

Высказывали мнение, что Фрейд отступил в ней от своих исход­ных положений, что он вступил здесь на путь, далеко не совпадаю­щий с путем современного материализма.

Нам кажется — более глубокий подход к этой книге не оправдает этих подозрений. В «Jenseits des Lustprinzips» Фрейд развивает глубже и шире мысли, уже давно положенные им в основу психоанализа, он только вводит нас в лабораторию своей мысли. Ведь в этой книге, в сущности, все логически вытекает из мыслей, изложен­ных Фрейдом уже раньше, и однако — как ново, как подчас странно и оригинально звучат для нас страницы этой книги.

Автор не настаивает в ней на абсолютной правильности своих построений: он еще сам не уверен в них и, давая волю своим построениям, он хочет лишь сделать широкие биологические выводы из изученных им прежде фактов психической жизни. К чему же они ведут нас? Какие общеметодологические тенденции скрыты под этими подчас непонятными нам построениями?

В основе всех построений этой книги лежит одна тенденция: построить общую биологию психической жизни. Те психические принципы, которые, по мнению психоанализа, регулируют все поведение человека — например, «принцип удовольствия»,— не удовлетворяют Фрейда всецело: он ищет более глубокую, более общезначимую биологическую закономерность и находит ее в общем принципе сохранения равновесия — общем тяготении к сохранению равно разлитого напряжения энергии, которое мы замечаем в неоргани­ческом мире. Стабильность и возврат к неорганическому — вот основные тенденции чистой биологии, отзвуки которой мы находим в глубинах человеческой психики («навязчивое воспроизведение прежних состояний»). Эти странные процессы в психической жизни не являются, однако, особыми качествами «духа» — они говорят нам лишь о существовании более широких законов, охватывающих как деятельность психики, так и более фундаментальные биологи­ческие процессы. Психика вводится здесь в круг общебиологи­ческих явлений; в ней отражается та же тенденция, которая играет свою роль и в мире неорганическом. Так чуждо звучащее для нас понятие «влечение к смерти» (Todestrieb) мы должны понимать лишь как констатирование отзвука более глубоких закономерностей биологического порядка, как попытку отойти от чисто психологичес­кого понятия «влечение», вскрыть в нем его глубоко биологическую сторону.

От чисто психологического подхода к принципам психической жизни и влечениям — к биологическому подходу к ним — вот путь этой книги, углубляющей прежние построения Фрейда.

Однако, если в глубоких слоях психической жизни скрыта био­логическая консервативность тенденции сохранения неорганическо­го равновесия,— чем же объяснить развитие человечества от низ­ших форм к высшим? Где искать корень бурно развивающегося исто­рического процесса? Фрейд дает нам на это в высокой степени ин­тересный и глубоко материалистический ответ: если в человеке в глубинах его психики еще остались консервативные тенденции древ­ней биологии — если в конечном счете к ним сводим даже эрос, то единственными силами, выводящими нас из состояния биологической консервативности, понуждающими к прогрессу, к деятельности, являются внешние силы — мы скажем — внешние условия мате­риальной среды, в которой существует индивид. Именно они являются настоящей основой прогресса, именно они и формируют реальную личность, заставляя ее приспособляться к себе, вырабатывать новые формы психической жизни, наконец, именно они оттесняют вглубь и переделывают остатки старой консервативной биологии. В этом отно­шении психология Фрейда по своим тенденциям насквозь социо­логична, и лишь задачей других психологов-материалистов, находя­щихся в лучших условиях, чем Фрейд, остается раскрыть и до конца аргументировать материалистические основы этого учения.

Итак, история человеческой психики складывается, по Фрейду, из двух тенденций: консервативной — биологической и прогрессив­кой — социологической. Именно из этих моментов складывается вся диалектика организма, и именно они ведут к своеобраз­ному «спиральному» развитию человека. Эта книга — шаг вперед, а не назад по пути к построению цельной монистической системы, и диалектик, прочитавший эту книгу, поймет, какие огромные воз­можности монистического понимания мира вытекают из нее.

Вовсе не надо быть согласным с каждым из многочисленных ут­верждений Фрейда, вовсе не нужно разделять все его гипотезы, важ­но лишь суметь за частными (быть может, и различными по цен­ности) построениями вскрыть одну общую тенденцию и суметь ис­пользовать ее для целей материалистического объяснения мира.

Одно здесь сделано безусловно: психика окончательно потеряла здесь свою мистическую специфичность, в ней вскрыты те общебиоло­гические законы, которые господствуют во всем мире, она оконча­тельно развенчана как носительница некоей «высшей» сущности: «мы можем исправить много наших ошибок, когда мы заместим наши пси­хологические термины — физиологическими и химическими».

Буржуазная наука рождает материализм; роды эти часто бывают тяжелыми и затяжными; но — надо только найти, где зреет в ее нед­рах материализм,— найти, чтобы охранить и использовать эти ростки.

Л. С. Выготский, Ал. Лурия

* Прим. ред. перевода.

Смотрите также:

Книги

Мы не можем предоставить возможность скачать книгу в электронном виде.

Информируем Вас, что часть полнотекстовой литературы по психолого-педагогической тематике содержится в электронной библиотеке МГППУ по адресу http://psychlib.ru. В случае, если публикация находится в открытом доступе, то регистрация не требуется. Часть книг, статей, методических пособий, диссертаций будут доступны после регистрации на сайте библиотеки.

Электронные версии произведений предназначены для использования в образовательных и научных целях.

Новости психологии

22.11.2021 12:11:00

День психолога празднуется в России 22 ноября


17.11.2021

125 лет со дня рождения Льва Семёновича Выготского


11.11.2021

Неделя родительской компетентности будет проходить в Москве



Медиатека

Все ролики

Партнеры

Центр междисциплинарных исследований современного детства МГППУЦентр междисциплинарных исследований современного детства МГППУ
childresearch.ru
Портал психологических новостейПортал психологических новостей
psypress.ru
Электронная библиотека по психологии – psychlib.ru Портал психологических изданий PsyJournals.ru

Электронная библиотека по психологии

Электронная библиотека по психологии – psychlib.ru
Электронная библиотека Московского государственного психолого-педагогического университета – Электронные документы и издания в области психологии и смежных дисциплин.
Регистрация | Расширенный поиск | О проекте

Логотип PsyJournals.ru Новые выпуски научных и научно-практических периодических изданий по психологии и педагогике:
Актуальные статьи, Ведущие журналы, Цитируемые авторы, Широкий спектр ключевых слов.
Все издания индексируются РИНЦ
 

© 2005–2021 Детская психология — www.Childspy.ru, Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС 77-68288
© 1997–2021 Московский Государственный Психолого-Педагогический Университет
Любое использование, перепечатывание, копирование материалов портала производится с разрешения редакции

FacebookTwitter
  Яндекс.Метрика